Алексей Сергиенко - Чистка

— Из-за тебя, Йирелла, — тихо произнёс Александр, — и из-за таких, как ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы умны, быстры, органичны… но, по большому счёту, ограничены — в воображении, в интуиции. А ты — нет. Ты не такая, как мы, и не имеешь присущих нам ограничений.

— Это глупо. Я не такая умная, как вы. Неважно, насколько физически большой мой мозг. Я никогда не смогу сравниться с одним из вас.

— Не надо всё сводить к абсолютной вычислительной мощности. Возьмём, к примеру, ИИ, развитие которого ограничено десятью поколениями. Конечно, можно увеличить быстродействие, добавить памяти… Но это не сделает ИИ умнее — технология вышла на плато. Именно поэтому одиннадцатого поколения ИИ не существует.

— Вот только я не следующая ступень эволюции, а предыдущая. Я отсталый, бинарный человек. Вы воспроизвели парней за присущую им агрессивность. А в довесок к ним получили ещё и нас, девчонок.

— Да, мы ценим мальчиков за их агрессию. Мы, омни, не обладаем уровнем агрессивности, у нас мало тестостерона. Даже в мужской фазе нашего цикла концентрация его ниже, чем у бинарных мужчин. Парни, находящиеся постоянно в мужской фазе цикла, имеют колоссальное преимущество перед нами.

Из всего спектра человеческих гендеров они лучше приспособлены к боевым ситуациям. Мы должны победить, Йирелла. Мы знаем, что враг никогда не остановится. Они преследовали нас на протяжении тысяч лет. Если мы не пошлём в бой против них лучшее, что у нас есть, мы обречены.

— Тогда зачем вам я?! — выкрикнула Йирелла. — Я не лучшая и никогда ей не буду!

— Девочка моя, — Александр протянул к ней руки, — я уверен, что в глубине души ты прекрасно понимаешь почему. Я знаю, самой оценить свой интеллект сложно, почти невозможно — тебе мешает твоя заниженная самооценка. А мне ты не веришь, потому что разозлилась на меня. Но рано или поздно тебе придётся принять правду — ты умная.

Прямо скажу: неужели ты всерьёз веришь, что такой, как я, омни мог догадаться, что крушение подстроено? У нас нет подозрительности. Мы можем задаваться вопросами, можем проводить исследования. Вот только иметь способность задавать вопросы — вовсе не то же самое, что обладать любопытством. Любопытство — человеческая черта, порождённая эмоциями.

Мы можем анализировать ситуацию, в которой оказались, и окружающую среду, но предположить, что всё, что нас окружает, — обман, без предварительного знания об этом, мы не можем.

А ты можешь.

Ты догадалась, что находишься в искусственно созданной ситуации не только потому, что ты умная, но и потому, что у тебя есть чувства.

И наши отличия этим не ограничиваются — как только твоё поколение окажется среди звёзд, лицом к лицу с врагом, вы столкнётесь с последним вопросом.

Очень человеческим вопросом — вопросом доверия.

Именно доверие даёт тебе возможность принимать решения за других. Вы, люди, можете это делать, мы, к сожалению, — нет. Мы не подчиняемся друг другу.

Когда ты приказываешь Деллиану и его одноклассникам действовать, они верят тебе не только потому, что знают — ты не подведёшь, но и что какой бы план атаки ты ни придумала, это всегда самый лучший план.

Это важно, но это не единственный вопрос. Люди доверяют друг другу, потому что у вас есть более сильные, чем логика, чувства. Вы доверяете друзьям, потому что любите их.

Разработанный нами план действия ничуть не хуже разработанного тобой. В этом вопросе мы, как и ты, находимся на плато эффективности. Вот только в исполнителях всегда будет присутствовать крошечная трещинка неуверенности в тех, кто его придумал.

В наших обстоятельствах нерешительность может означать смерть. Доверие лежит в основе человеческой природы, оно одно из ваших величайших проклятий и благословений.

— Вы думаете, что вы — вершина утончённости и человечности, но это не так. Вы монстры, — холодно отмахнулась Йирелла. — Вы разводите нас, бедных, отсталых животных с одной целью — чтобы мы умирали вместо вас. У нас нет выбора — вы забрали его. Наша жизнь предопределена, контролируется вами. Мы ничто.

— Вы — последняя надежда человечества. Это определённо больше, чем ничто.

— Но я не хочу этого! — закричала она. — Я хочу жизнь! Свою собственную жизнь и чтоб никто не вмешивался в неё! Я хочу жить в культуре, где люди уважают друг друга, где у нас есть свобода самим ставить себе цели и самим добиваться их реализации! Я хочу быть свободной!

— А кто не хочет?! — зло выкрикнул Дженнер. — Все хотят! Вот только когда мы получили свободу, первый раз в человеческой истории, нас нашёл враг. Теперь всё, что нам осталось, — удирать, спасая человечество.