Алексей Сергиенко - Чистка

Я мог только согласиться с её решением — с ангелами не спорят, а твоя бабушка, Гвен, полностью подходит под это определение, — продолжил Эйнсли, повернувшись к девушке. — Единственное, что я мог, — создать небольшой паевой фонд, который, конечно же, был увеличен, как только ты родилась. Вы спокойно жили, как и хотела твоя бабушка, ограждённые от назойливого внимания СМИ и не участвуя в тараканьих бегах внутри Корпорации.

Мне разрешено было поддерживать только минимальный контакт, но я смирился с этим, и все были счастливы. Вплоть до сегодняшнего утра, когда Гвендолин обратилась ко мне со своей проблемой.

— Спасибо, что ввели меня в курс событий, — дипломатично кашлянул Юрий, — но давайте всё же вернёмся к самой проблеме. Гвендолин, расскажите, что именно случилось?

— Горацио-о-о, — протянула она, неожиданно расплакавшись. — Пропал Горацио Сеймур.

— Это твой друг? — спросил Альстер, несмотря на то, что прекрасно знал ответ.

— Это-о-о-о мой па-а-рень, — хлюпая носом, выдавила Гвендолин.

Юрий закатил глаза, приготовившись слушать. Отжав от воды поведанную девушкой историю, он пришёл к выводу, что Гвендолин пережила классический летний роман, первую настоящую любовь, вскружившую ей голову. Она проходила стажировку в лондонской фирме по финансовому программному обеспечению.

— Этого она добилась исключительно за счёт собственных заслуг, — вмешался в разговор Эйнсли.

Ну а Горацио работал официантом в одной из рыгаловок в торговом центре, в которой часто обедали коллеги Гвендолин. Ему девятнадцать лет, он только что получил студенческий грант на обучение в Бристольском университете на факультете социологии, и сейчас работал, чтобы покрыть будущие расходы.

— Он хотел стать социологом, чтобы помогать обездоленным детям в депрессивных регионах, — подвывала Гвендолин. — Он такой ответственный!

Юрий изо всех сил старался не стонать и не закатывать глаза.

«Классика — это не то слово, — думал он. — Я словно очутился в слащавом любовном романе, словно кто-то решил разыграть «Леди Чаттерлей», переписанную для двадцать второго века. Она вся такая светская львица, защищённая деньгами и статусом, а он праведный бедняк, посвятивший свою жизнь достойному занятию. Ну как тут было не влюбиться?»

Впрочем, было и ещё кое-что. Когда электронный ассистент Гвендолин отправил ему ссылку на фотогалерею, он сходу не смог сказать, кто в этой паре был более красивым. Даже с учётом аномальной жары лета там было слишком много фотографий Горацио с голым торсом — он играл в футбол с друзьями, валялся на пляже, дурачился в парке.

В общем, помимо того, что Горацио был так восхитительно благороден, став студентом, чтобы помогать сироткам, он ещё был настоящим спортсменом. Карибские предки наградили парня смуглой кожей, придающей его рельефно-мускулистому телу тёмно-медовый блеск и наполнив его карие глаза томной поволокой. Кудрявая копна его угольно-чёрных волос вечно пребывала в творческом беспорядке, что только придавало ему сексуального шарма.

— Хорошо, — мрачно подытожил Юрий, дослушав до конца историю взаимной страсти, самой значительной и яркой за всё время человеческой истории. — Когда вы говорите, что Горацио «исчез» — что именно вы имеете в виду?

Альстер считал себя зрелым и состоявшимся и отдавал себе отчёт, насколько реальный Горацио отличается от предельно идеализированного образа, возникшего в юной головке Гвендолин, влюблённой в него по уши. И поскольку юноша был чертовски сексуален, заставляя нервно потеть всех женщин в округе, не кончатся ли их поиски в спальне у какой-то раскрепощённой чиксы постарше, которую наш потеряшка именно сейчас ебёт до потери пульса?

«Вот ведь везучий мелкий сукин сын», — подумал Юрий, пытаясь вновь сосредоточиться на рассказе девушки.

— Я провела вечер вторника с ним, потом заночевала у него в квартире, — продолжила рассказ Гвендолин. — А рано утром в среду ушла, потому что мне нужно было заскочить домой переодеться. Не могла же я на работу два раза в одной одежде прийти. Но на вечер у нас были планы. Я купила билеты, чтобы мы могли сходить на выступление «Песни Солнца» в клубе «J-Mac» той ночью. А Горацио так и не появился.

— То есть речь идёт о полутора днях?

— Я догадываюсь, о чём вы думаете, — сказала Гвендолин, жестом останавливая возражения, — но мы с Горацио были очень близки. Очень-очень близки. Я завтракала в его кофейне, забегала туда после работы. Мы постоянно обменивались шуточками в мессенджере. И это не считая того, что мы созванивались по нескольку раз в день. И всё это прекратилось, как только я покинула его квартиру утром. Ну, ладно, какое-то время он ещё спал. Но потом?