Алексей Рагорин - Ракетчики

— Ёмкость плацкартного вагона — 54 места, господин Диктатор.

«Итак, мест — 54. Это девять отсеков по 6 мест. Отправляют с полуторным превышением. То есть: садят по 9 человек, чтоб на грузовых полках спали. Учитывая обстоятельства, это даже слабо. Сколько вагонов в составе? Примем за основу 10. Если будет мало — потом умножим. Итак, 54 на полтора, 81 человек. В составе — 810. Раз в 20 минут. В час — примерно 2400. Сутки — 57600. В Тереме — миллион. Делим, семнадцать с копейками. Да… Картина маслом. Правильно Корибут фанеру прислал. Видно, кто-то дотошный, наподобие Емца, посчитал это раньше меня. Эх, мне бы такого начштаба.»

— Начальник, скажите, а что мешает садить с двойным перегрузом? И почему так редко отходят поезда?

— Посадка на перроне — самая удобная. Позвольте, ваши расчеты, Диктатор. Да, где-то так. Вагонов больше, чем десять, в среднем, двенадцать по станции. Но часть из них — купейные, туда меньше входит. Электрички сильно не забьёшь. Тоже меньше. Даже учитывая, что есть стоячие. Тут вот какое дело. Вы обратили внимание, что у людей много вещей?

— Видел, с торбами стоят.

— Правильно. По-хорошему, нужно без вещей увозить, как сельдей в бочке. А реально, люди понимают, что уезжают отсюда навсегда, берут самое ценное, необходимое: обувь, одежду, винчестеры компьютеров, телефоны, ценности. Так по чуть-чуть, набирается по две торбы на нос. Плюс дети. Их мы не засчитываем, до семи лет. Если трамбовать с двойным перегрузом, то вещи некуда будет класть. Даже если всё купе доверху будем забивать, вместим сумки, то встанет проблема туалета. До ближайшего крупного города, Дзержинска, ехать 500 километров. А если понос у кого выйдет? Питаются они, как попало, своим, домашним. Это ещё ничего, но руки могут мыть не все. Люди — есть люди.

— И что, ничего нельзя сделать!?

— Можно, нужно, будем делать. Все последующие составы будем формировать по восемнадцать вагонов. Это та длина, которая подходит на любой наш путь. Скоро придут из Омска дополнительные вагоны. Это уже не семнадцать дней, как вы насчитали, а десять. Будем пробовать укорачивать время погрузки. Выделим место в школах, там организуем дополнительные базы, проверку, сборы, питание. Вы поймите, вокзал не рассчитан на такое количество людей!

— Достаточно. Я понял. Вы и так делаете, что можете, но этого недостаточно. Буду думать об автотранспорте.

— Забудьте. Передали штормовое предупреждение. Метель будет сильная. То ли — из-за бомбы, то ли — так совпало. Трассу полчаса назад закрыли. И похолодание идёт. И самолёты летать, скорее всего, не будут. Взлететь, может, ещё удастся, а принимать наш аэропорт не сможет.

Следующим пунктом «экскурсии» Диктатор России выбрал больницы. Поехал в областную Теремской области. Административный корпус, привычная процедура «помывки ног» в тамбуре, пылесос. ЗК предложили снять. Сказали, что тут такой порядок. Рохлин не стал спорить. Охрану он оставил в машине. В приказном порядке. Хотелось видеть ситуацию без прикрас. В приёмном покое вытребовал себе белый халат. И положено так, и генеральские звёзды прикрыть. Его узнали, вызвали главврача. Тот прилетел, расшаркался. Прошли в его кабинет, Диктатор слушал доклад. Ничего неожиданного не узнал: много обожжённых, много с травмами: переломы, порезы. Одни оконные стёкла дел наделали ого-го! Столько людей осколками посекло — не сосчитать. Военное положение спасло частично. Сигнал тревоги поступил вовремя. Но поскольку тренировок, учебных тревог, никто не проводил за всю историю ни разу, то спустилось в подвал еле-еле 50 процентов населения.

— Очень благодарны сетлорусам. За их помощь.

— В чём это выразилось?

— Разбитые стёкла заменили фанерой. Оба стекла. Фанера даже теплее, чем стекло. Лекарства, радиометры. У многих одежда фонит. Да и сами люди… Но таких уже не лечим. — Врач грустно вздохнул. А проблему освещения решить помог, как это ни странно, тоже их электрик. После взрыва много что погорело. Там — кварцевая лампа, там — освещение в операционной, все лампы, что были включены на момент взрыва, медтехника в физкабинете. Работы электрику хватает.

— Они что, в каждую мелочь лезут? Светлорусы?

— Нет, это нам так повезло. К нам прибыла для помощи, как волонтёр, одна старушка. Она работала фельдшером всю жизнь. Вы не поверите: бабушка Диктатора. В смысле, Диктатора Руси, Корибута. Лидия Ивановна. Она прибыла в общей группе врачей. Хотя она и старенькая, мы не нашли повода отказывать, посмотрели на её квалификацию, остались вполне довольны. Как, впрочем, и остальными медиками Светлой Руси. А электрик — её муж, Николай Андреевич, дедушка Корибута. Золотые руки.