Алексей Рагорин - Ракетчики

— Генерал! Не трогайте протовещество! Это опасно! Корка «намёрзнет», потом от костюма не отдерёте! Как маленький, ей богу! И Ковалёв мой такой же. Вон, вертолётиком играется.

Ковалёв запускал БПЛА.

— Здравия желаю, государь!

— Здравия желаю, генерал. А разве он будет работать? Фон же везде? Электроника в радиации не работает.

— То их, буржуйская, полупроводниковая, не работает. А наша, расово правильная, работает. Только сбоит иногда, но тут полное программно-аппаратное дублирование. Специально для таких условий сделано. А база компонентов — не полупроводники, а микролампы. Наша запорожская «Гамма» производит. А ученый коллектив — ваш, красноярцы бывшие. Так что, полетит, никуда не денется.

Действительно, БПЛА поднялся с земли и полетел. Ковалёв управлял с помощью переносного компьютера, который тоже был в военном исполнении, и работал.

— А зачем запускаете?

— Мы имеем трёхмерную модель вашего города. Этого района — тоже. Но! Он подвергся удару. Там — крышу сорвало, там — дом разрушило. Нужно внести правки, чтобы иметь актуальную модель. ЛР-ки, когда проходят, сразу отмечают на этой своеобразной карте места обработки.

— Ага, чтобы два раза не делать одно и то же!

— Не только. Чтобы знать: где можно безопасно ходить. Вы сейчас бойцов нагоните сюда, а мы их поставим работать туда, где нет радиации. Выйдет нормально.

Рохлин смотрел на экран переносного компьютера. Серый фон зданий, дорог, покорёженных автомобилей, расцвечивался различными цветами: от тёмно-бордового до темно-фиолетового. «Надо так понимать, что раз после ЛР остаётся темно-фиолетовый, то это самый низкий фон.» Здания выше второго этажа цвет не изменяли. ЛР этот участок улицы уже обработала, ниже второго этажа всё было фиолетовое, а выше — розовое.

— Николай Васильевич, а почему тут розовый?

— Военная тайна. Но вам — скажу. Неизвестный науке эффект. Релаксация нуклонной частоты возможна, только если луч проходит через ядро Земли. Планеты. Потому и излучатели на высоких штангах. Не переживайте, когда будет время, ЛР пройдут ближе к зданиям и дочистят всю поверхность. Это даже не вторая, а третья очередь.

— А чёрный цвет бывает?

— Бывает, но мы проходим на два сантиметра вглубь вещества. Больше не нужно. Вопрос оптимума по соотношению качество/энергия. Кстати, распорядитесь при случае, чтоб нам давали топливо. Мы в аэропорту народ напрягли, тут заправляемся прямо из заправок. Как бы, воруем. Лучше это дело формализовать, чтоб недоразумений не было. У вас же: вариация капитализма, как НЭП. У нас общинный строй, всё общее, нет проблемы оплаты, собственности. Почти.

— Добро. Коля, может, перейдем на «ты»?

— Легко.

— Скажи мне честно: зачем вы приехали? Не помощь, а родственники Корибута?

— Лев, веришь, будь моя воля, сидел бы дома, тише воды. Это у Зины шило в одном месте. А мне сидеть дома, когда баба под танк кинулась, не с руки. Корибут — тот ещё фрукт. Может и полосонуть.

— Это — да…

— Про Валентина Андреевича ничего не знаю. Сам выспрашивай. Зина у бабки с дедом — единственный ребёнок. Хоть и не сознаются, но, скорее всего, мотивы солидарности, опеки.

Прибыла фура с роботами и автобус с людьми. Люди без суеты выходили наружу. По характерным движениям было заметно, что это не молодые люди. Рохлин подошёл ближе, убедился в своей догадке по лицам в масках. Прибывшие стали забираться в фуру, заводить моторы, и выходить уже в другой «одежде», внутри дронов. Приехало штук пять подъёмных кранов, ещё два автобуса. На этот раз — с его, российскими солдатами. «Нет, даже думать надо привыкать по светлорусски: с бойцами». Командиры взводов строили личный состав. К ним подошла Корибут. Игнорируя субординацию напрочь, обратилась сразу к бойцам.

— Дорогие защитники родины, слушай мою команду: строитесь цепочками и убираете мелкие камни во-он туда. Под руку дронам не попадайте. Если не заметит и толкнёт — будет больно. Увидите, или вам наши покажут, людей в завалах — зовёте медиков, а потом их слушаете. Не хватайте людей сразу, у них может быть повреждён позвоночник.

И ушла. Рохлин не мог смотреть на это издевательство над армией без содрогания.

— Коля, как ты с ней живёшь?

— Отлично. Я представляю её генералиссимусом Суворовым. И — никаких комплексов. Зато везде всё сделано вовремя и правильно, дети накормлены, коровы подоены. Не бери в голову, Лев Яковлевич.

Офицеры растерянно посмотрели вслед ушедшей женщине, посмотрели на Рохлина, на женщину, друг на друга. Отдали команды солдатам, как и приказала им неведомая командирша. Потом подошли к светлорусским офицерам, договариваться о взаимодействии. Прибывали автомобили и техника. Рохлин с любопытством рассматривал мобильную АЭС. Она была, явно на скорую руку, приделана к платформе КрАЗа. Как докладывала разведка, это были АЭС совершенно нового типа: не использующие тепловой процесс. Соответственно, не нуждающиеся в воде и охлаждении. Ах! Как велик был соблазн: умыкнуть одну! Диктатор с трудом, но задавил подлые мысли. Вместо этого поинтересовался у секретоносителя и выдавателя высшей категории.