Алексей Рагорин - Ракетчики

— А как же свобода творчества?! Ваши цензоры даже детскую литературу «заворачивают»! Самодурство!

— Ага! «Прорезались», голубчики! А я отвечу. Да. Отвечу. Сначала по цензуре. Ещё раз: любая, повторяю: ЛЮБАЯ книга несёт идеологию. Даже, если автор ничего не подразумевал. Например, в детстве я читал Фенимора Купера. Про индейцев. «Соколиный глаз», «Верная рука», всё такое прочее. Но! Сейчас, будучи большим мальчиком, я понимаю: вражеская идеология. Эти увлекательные приключения написал белый американец, туда он «зашил» точку зрения бледнолицых. В романах есть «плохие» индейцы, есть «хорошие». Читатель должен сопереживать, проникаться. Проникаться некими общечеловеческими ценностями. А по сути: враги стравили наивных индейцев между собой, дёшево покорили целый материк. После них не осталось ни «хороших», ни «плохих» индейцев — никаких. По разным оценкам от пятидесяти до девяноста пяти миллионов! Было. А Фенимор Купер затушёвывает данные соображения. Следовательно, мы его будем цензурировать. И подобные ваши поделки — тоже. Да-да! Не шумите! Нет никакой свободы. Нигде и ни в чём. Любая свобода это, с одной стороны, недоработка государства, как аппарата насилия и упорядочивания, с другой стороны, потенциальный вред. Половое разнообразие и свобода ведут к педерастии и разврату. Гурманское разнообразие и свобода ведут к мясоедству и, как следствие, болезням потери управления: Правь закрывается от человека: рак, сердечнососудистые, аллергии всякие. Что там ещё? Свобода творчества. Режиссёр снимет порнушку, ибо она будет собирать аншлаги. Деградировать легче, как сбегать с горы, чем наоборот. Писатель будет писать чтиво, от которого трудно оторваться, но через неделю оно будет забыто, и не внесёт в душу пользы, только вред. А если, не дай бог, это чтиво предназначено детям и подросткам, то его воспитательное значение я не могу не учитывать. Потому я сегодня тут. Решил я почитать книжку, которую читала моя дочь. Ей понравилось. И что вы думаете, я там обнаружил?

— А можно узнать, государь: что за книга?

— Дроздинцев, «Змей Горыныч — воин правды».

Дроздинцев Игорь Михайлович присутствовал тут же, в зале Дворца Культуры, где и заседало многочисленное воинство пера. Человек пятьсот. На такие собрания было принято приглашать всех смежников: сценаристов, поэтов, артистов, некоторых других. Основные идеологические установки распространялись по электронной почте адресной рассылкой. Кроме того, они присутствовали на сайте министерства культуры. Но, раз в три года, их собирали вживую, для вручения наград, грамот, премий, выработки документов. Можно признать, что это был пережиток прошлых стереотипов, ибо даже выборы совета Союза Писателей, который функционировал на общественных началах, проходили дистанционно, по Сети.

Впрочем, тут нужно отметить, что большинство писателей также были любителями: работали по основной специальности, но, как хобби, писали. Это давало им сильную прибавку к рейтингу. Раньше — ещё и в деньгах, но, на нынешнем этапе, в Светлой Руси денег уже почти не было. Если быть более точным — их на самом деле не было совсем. А те бумажки, которые ещё использовали там, где не было считывателей карточек, даже назывались иначе: персональный эквивалент квоты довольствия. (ПЭКД, или, как чаще всего говорит народ: кадэшки). Персональный — потому что он содержал номер кода личности покупателя. Почему заменили слово «деньги» на «квоту довольствия»? Потому что это стали разные, по сути, вещи. Деньги можно украсть — КД — бессмысленно; деньги можно взять под проценты или дать под проценты, одолжить без процентов — КД — нет. В Светлой Руси ссудный процент запрещён вообще, как и в России. А одолжить КД невозможно, по причине другой системы управления обществом: не материальным, а рейтинговым стимулированием. А материальное… Полувоенный полукоммунизм. Если, по какой-то причине, человек желал обожраться в этом месяце конфетами — мог. Но при регулярном перебирании квот система всеобщего контроля поднимала тревогу. Сладкоежку вызывали в поликлинику, брали анализы на гормоны, глистов, отправляли к стоматологу, психологу. Может, стресс у человека, нелады в семье, может — ещё какая беда. Нужно выяснить причину аномалии. Или, например, человек регулярно перебирает квоту по спиртовой настойке боярышника. Тогда: ревматолог, кардиолог, психолог. Может — экономит на квоте по алкоголю, может — действительно нелады с сердцем. Если хлеба много берёт, то, возможно, домашнюю свинку хлебом откармливает. Впрочем, отвлёкшись опять, замечу, что перекоса цен в Светлой Руси не было, как в старом СССР, то есть, готовым хлебом кормить было бы невыгодно, даже если бы мясо можно было продавать за деньги. Денежные знаки имели защиту, а КД выписывал продавец, как чек, давая на подпись покупателю. Выписывал на основании кода карточки. В двух экземплярах. На заранее запасённых, чистых бланках. Потом эти талоны, с двумя кодами: продавца и покупателя, можно было сдать в любой государственной конторе, у которой есть КД-оборот: в магазине, кинотеатре. Такая схема давала возможность осуществлять контроль услуг социальной полезности, вне официальной торговли. А официальная торговля к этому времени была полностью переведена на рейтинг и, по большей части, через электронные карточки. Теперь поясню свою формулировку «полувоенный полукоммунизм». Что такое военный коммунизм, все знают: когда война, всё совсем плохо, выдают, теоретически поровну, норму выживания без денег. В блокадном Ленинграде было что-то подобное. С поправкой на «норму выживания». От коммунизма у нас — «без денег», а норма — по разным рейтингам. Есть такой рейтинг: «необходимость личного автомобиля». Там отражена возможность и необходимость для данного индивида в личном транспортном средстве или возможности аренды. Для многих низкорейтинговых граждан этот рейтинг служит запретом. Квота потребления не может быть накоплена, как деньги, для покупки машины.