Алексей Рагорин - Ракетчики

— И всё? Такое замечательное изобретение и только два применения?

— Только два?!? Ну, у тебя и аппетит! Смотри не лопни! Да ты знаешь, сколько пользы и прочего?! Мы полпланеты прокопали ПАУКами, домов настроили, прочее. «Тебя, точно, не завербовали?»

— Санька, не издевайся. Любопытно же! А то — держишь меня в чёрном теле: кофе принеси, речь напиши, данные собери, делегацию встреть…

— Аня, я же извинился, а ты — простила.

— …

— Ладно, любопытная Варвара. Есть ещё одна возможность, но мы пока не добились толка. Филимоненко долго копается чего-то. Если импульсно, в резонанс, возбуждать эфир, то можно, подобно серфингисту, оседлавшему волну, проходить сквозь пространство, минуя стандартную метрику. В те миллисекунды, когда эфир возбуждён, для объектов, что внутри, не работает закон инерции. Более того, аппараты, которые так летали, уже давно были сделаны. Нашими предками, Богами. Виманы, вайтмары. В индийских писульках даже чертежи есть, но неполные. Потому, до сих пор, никто не сделал рабочую модель.

— А как это можно сделать? Не понимаю…

Корибут вспомнил объяснения Филимоненко.

— Всё, что изолировано внутренним золотым корпусом, не подвергается резонансу электронной частоты. Носителем резонансного возбуждения должно быть жидкое одноатомное вещество с высокой плотностью. Причём, находящееся в период работы, в жидкой фазе. Ибо ему будет безразлична электронная релаксация. А высокая плотность нужна для компактности при накоплении дефекта инерции. Подходит, например, расплавленный свинец. Но не подходит: куча проблем с охлаждением и т. д. И что делать, после заглушки аппарата? Фактически, выбора нет: только ртуть. Не смотря на все её недостатки. Получается, что инерция действует только на стальной наружный корпус, который не попадает в зону релаксации. А гравитационный момент наружного корпуса, чтобы аппарат мог выходить в космос, можно компенсировать небольшим отрицательным градиентом внутренней части.

— Так что ж вы так долго возитесь? Страна нуждается в магнитопланах.

— Видите ли, государь, бездна технических сложностей.

— Есть у меня один специалист по преодолению. Даже два.

— Первый, я так понимаю, это Тюрин. А кто второй?

— Юревич.

Филимоненко дураком не был, намёк понял, проглотил неприятный комок, внезапно вставший поперёк горла. Он не был вредителем или диверсантом. Он был человеком широкой души, хотел одновременно тянуть несколько проектов, подарить Родине одновременно десять прорывных открытий. Но на всё не хватало ресурсов. Причём, не наружных ресурсов, а его личных: времени, сил, ума. Талантливый учёный подумал, что Диктатор проник ему в душу. Сам для себя решил, в дальнейшем, сосредоточить внимание на двух-трёх темах, довести их до ума, даже войти в более тесное сотрудничество с Тюриным. Тем более что Тюрин последнее время не жадничал, что до авторства.

— Мы стараемся, Александр Владимирович.

Эту последнюю фразу Корибут запомнил и ждал результатов. Но всему миру о скором прорыве в науке знать необязательно.

— Трудно это сделать, Анечка. Но очень хочется.

— Когда сделаете — дашь покататься? Хочу на Луну слетать.

— Дам. А потом догоню и еще раз дам. Так, иди, работай, обзванивай народ, будем Совет собирать.

— Сергей Владимирович, ничего, что я без предупреждения?

— Рады вас видеть. Дать слово?

— Да. Если можно. Для того и пришёл.

— Прошу.

— Судари писатели, я вас редко посещаю, ведёт вас Вишневецкий. Но решил сказать пару слов сам. Может быть, большинство из вас не услышит ничего нового, но некоторым будет моё выступление полезно. По крайней мере, я обязан предупредить, чтобы потом не говорили. Короче, чтобы не спрашивали: «За что нам рейтинг снижают? Почему тиражи не подписывают?» Ясно? Предисловие таково: литература, в том числе художественная — это средство идеологии. Она влияет на умы. Массово. Это приближает её к СМИ, а в некотором смысле, литература даже превосходит СМИ. Газетную статью, бумажную или сетевую, вы не вспомните через три дня. А любимые книжки живут в нас всю жизнь. Тезис номер два: аполитичной литературы и писателей не бывает. Вот пример. Вспомните побрехеньки про Илью Муромца. Идолище поганое борет. Идол — бревно, с вырезанным изображением ведического божества, Перуна, например. А поганцами христиане называли староверов. Велик ли подвиг: капище разрушить? Чмошник и враг Вед, наш Илюшенька. Или про Калина-царя. В конце Илья всех побил, а князь Владимир заставил татар дань платить. Бред! Когда это арии Рассении, тартары, славящие Тарха Даждьбога и жену его Тару, дань христианам платили? Или князю укрАины, то есть трём нынешним областям, с натягом? Бред! Идеологическая диверсия попов. Так это былины, почти сказки. Короче, смотри пункт первый: влияние на умы — есть идеология. Раз без политики не бывает, значит, должно во всех видах литературы выдерживаться верное направление. Есть цензура. Но! Я тут сегодня неспроста. Цензор своё получит, но и писателю не поздоровится. Я это к тому, что есть такое понятие: самоцензура. Оно однобоко освещает суть явления. Смысл не в «цензуре», а в «само». То есть, вы и сами головой должны думать, когда пишете. Что вы хотите показать тем или иным художественным приёмом, к каким мыслям склонить читателя.