Алексей Рагорин - Ракетчики

— А скажите, пожалуйста, кто у вас недавно купил эту открытку? Может быть, вы запомнили?

«Что у молодёжи на уме? Впрочем, лет двадцать назад, я и сама чудила. А смотрит-то как, смотрит?» Лена смотрела на продавщицу с мольбой и надеждой. Взгляд женщины растаял.

— Я его запомнила. Это был молодой человек в рыбацком плаще и ботинках. За плечами у него был рюкзак. Он купил эту открытку и ручку.

— ..?

— Минут пятнадцать назад. Всё. Больше ничего не знаю. Вышел у жениха сюрприз? А? Милочка?

— А? А… Да, вышел. Не то слово.

Лена дошла домой на автопилоте. «Человек. Это был человек. Настоящий. Не призрак, не союзник. Но — кто!!? Что он хотел?! Что он хотел сказать этой открыткой про Барсика? «Быстро, быстро беги Барсик, по склону, ищи свой вулкан». Почему? Что это значит?» Лена положила рядом закладку и открытку и искала в них потайной смысл. «Тихо, тихо ползи улитка, по склону Фудзи, вверх, до самых высот». «Кто тебе сказал, что ты — улитка?» — так он сказал. Он сравнил меня с барсом? Это намёк? Я должна что-то делать. Когда он меня опять найдёт, а он меня опять найдёт, это точно, я должна быть готова. Рваный мужской почерк, а после его стишка чья-то подпись. Стоп! Мама! Мамочка! В смысле… Ну-ка, ну-ка… Где мой дневник? Папина мудрёная роспись, так, а вот и она, простенькая мамина. Это она. Та же роспись, что и на открытке. Ничего не понимаю.»

— Мама, а ты вроде говорила, что что-то подписала тому проверяющему?

— Ну да, показания счётчика. Он мне ручку дал — я и подписала.

— А ты читала? Очки одевала?

— Нет. И, правда — чудно. Я была без очков, а так хорошо всё видела. Странно даже.

«Всё ясно. Ничего не ясно. Вдруг, он и, правда — маг?! Та-ак. С чего начинать жить безупречно?»

— Ма, давай я посуду помою.

— Свят, свят, свят! В лесу что-то сдохло.

======== Проверка кровью.

Опять приехал в Самарский район, сняли хату. Теперь я выбрал жильё существенно дальше от прежнего места действия.

Через полчаса из нашей хаты вышла женщина. Несколько худощавая, высокая, вульгарно и неаккуратно накрашенная. В одной руке у неё была авоська с бутылкой водки. Грубый прокуренный голос и потрепанный видок продавщицу в гастрономе заставил отвести взгляд. Наверняка, про себя продавщица сказала что-то наподобие: «Ну и дошла, синячка, аж противно». Тем не менее, вежливо продала пьянчужке несколько буханок хлеба, колбасу, банку салата, пару банок консервов, ещё, по мелочи. Пьянчужка достала большую полотняную непрозрачную торбу, сложила туда все шесть буханок хлеба, в авоську запихнула остальную закусь и двинула по своим делам.

Юревич в окно наблюдал за этой женщиной. В одной руке выпивка и закусь, в другой — тяжёлая сумка. Идёт домой какая-то работяга опустившаяся. Дойдёт, бухнёт, возможно, с мужем или сожителем. Обувь некрасивая, на ровном ходу или с невысоким каблуком, плохо видно, идёт медленно — видимо, сильно устала на работе. Да и вообще, от жизни.

Так и брела наша незнакомка по району. Медленно, иногда отдыхая, то ли от трудов тяжких, то ли от жизни. На перекрестке межквартальных дорог, как раз по диагонали от большого двухэтажного дома, совсем ухэкалась: стала, поставила на снег торбу, открыв рот, тяжело дышала, аж пар шёл. Прошла ещё пару домов, не выдержала, опять сделала привал: достала бутылку водки, открутила пробку и хлебнула глоток-другой. «Тьфу, пьянь. Не из нашего района, наверно в гости к кому-то. Вишь, со своей выпивкой и закусью, может, и с подарками», — подумал десятилетний цыганчонок, якобы играющий на улице. Он не играл, его функции были намного шире: следить, примечать, обслуживать знакомых наркоманов. Он принимал у них заказ, затем забирал деньги, через пару-тройку минут «выныривал» из калитки с требуемым. Если клиенту нужно было уколоться и спокойно поймать кайф тут, то к его услугам, за скромную плату, был общий гадюшник по соседству. Оставим мальца — пусть дальше работает, мы же догоним нашу незнакомку. Её путь был замысловат и извилист. Видимо, она слегка подзабыла, где живёт её знакомец. Через три часа блужданий, она завернула в дом, который снимали мы с Юревичем.

— Саня, что так долго?

— Таковы законы жанра, такова роль.

— Кончай заворачивать. О-о, а бутылку-то ты ополовинил!

— Пришлось. И для образа и для сугрева. Погода противная. Благо, мы заранее заготовили этот десятипроцентный растворчик. А то был бы я в зюзю.

— Что там? Как реконгцировка? Делись разведданными.

— Нормально. Чая налей, будь другом, Толь.