Алексей Рагорин - Ракетчики

Когда возле его подъезда остановился РАФ-ик, это несколько озадачило: «К кому бы это?» А вот когда он открыл дверь людям с РАФ-ика, и незнакомый парень лет тридцати, где-то как его сын, спокойно сказал: «Здравствуйте Иван Фёдорович», — тут он уже почувствовал: и утро необычное, и жизнь меняется.

— Мы из КГБ, парень и его коллега постарше достали из карманов удостоверения и честно показали в раскрытом виде Ивану Фёдоровичу. Сначала была лёгкая паника: «За что?» Но недолго. Вспомнив свой диагноз, он даже несколько возгордился: все КГБ боятся, а он не будет!

— Чего вам надо! — Не сказал, а прямо рявкнул!

— Зачем же так!? Иван Фёдорович!? Мы просто поговорить пришли!

Не было в лице парня ни злобы, ни строгости. Почему-то вспомнилось лицо мамы, когда он порвал свою книжечку со щенком. Хкхе, дурь какая! Молчаливо посверлив взглядом визитеров с полминуты, наконец, выдавил: «Заходите». Пошёл на кухню. Заглянул в чайник — ну, да, так и должно быть, почти пусто. Сколько лет он наливает чуть-чуть, только на свою чашку. Набрал чайник почти до края и поставил на огонь.

— У нас к вам есть необычное предложение.

— Это как-то связано с моей… моим…

— Да, это из-за рака.

— Что вам сказали мои врачи? Кха-кха-кха… Опять заболело, пришла некоторая злость.

— Буду честен: удивлялись, что вы ещё живы. Но месяца три вам ещё давали.

— Вот гады! А мне сказали: «Около полгода». Чего надо!?

— Иван Фёдорович…

— Да говорите, это я не на вас. Так… На жизнь и вообще.

— Стране нужно, чтоб вы сплавали в один необычный рейс. Для вас он будет последним в жизни.

— …

— Ваша жизнь при этом закончится.

— …

— Это значит, что вы умрёте, может быть несколько раньше отпущенного вам срока.

— Я что, мало для страны дерьма перетаскал? Остался что-то должен?

Как-то на Ивана накатила апатия. Приходят, откровенно предлагают отдать жизнь зачем-то. Черте что… Последнее время внезапные перепады настроения случались с ним часто. Может, болезнь виновата?

— Если вы про удобрения, которые вам часто приходилось возить, то…

— Да! Да! Я про них!

— Что ж вы всё кипятитесь, Иван Фёдорович?

— А, — махнул рукой, — говорите быстрее.

— Меня зовут Гена, сказал КГБ-шник и прихлебнул чая.

«Издевается он, что ли? Я тут еле сдерживаюсь, а он время тянет», — думал Иван.

— Вы ничего формально не должны, но можете реально помочь. Причём, помочь не только миллионам незнакомых вам русских. Под незримой угрозой находятся и ваши внуки-правнуки. Я не сгущаю краски. Это не школьная политинформация. У нас в РАФике есть телевизор и видеомагнитофон. Мы привезли некоторые, так сказать, агитационные материалы. Если вы позволите, мы установим технику и вам всё покажем.

— Почему вы так самоуверенно, почти по-хамски себя ведёте? Вы мне в сыновья годитесь. Разговариваем на разных языках. Молодое поколение. Хотя, сын мой тоже со мной не особо…

— Вы задали риторический вопрос, но попробую ответить. На личном плане, я знаю что делаю. Понимаю важность задачи, которую мне поставили. Я реально отстаиваю интересы своего народа. А вообще… Вас бесит, что не испытываю чувства вины, как представитель власти, перед вами. Но власть поменялась! Я не представляю ту власть, которая требовала за копейки гробить себя заживо для непонятных целей! Те люди сейчас в трудовых лагерях картошку окучивают, и огурцы пропалывают, а особо злостные на шахтах уран добывают! Я пришёл к вам нормально договориться, не пробую использовать вас «в тёмную». Возьмите себя в руки.

В свои 57 лет Андроник был вполне ещё боевым мужиком. Подчинённые матросы считали его строгим, но справедливым. «Правда, сколько тех подчинённых на сухогрузе? А тут теряю контроль, как пацан. Да и этот, урезонивает, будто это я ему в сыновья гожусь. Непонятно. Обычно меня на эмоции не пробивало».

— Ладно, несите кассеты. Видик у меня есть. Всё ж, в Мурманске живу.

Чай пили много раз. Второй КГБ-шник, его звали Николай, сбегал в магазин, принёс простенькой закуски, и бутылки пива. На кухне нашлись два стакана и чашка. Хозяину выделили чашку. Так и сидели. Гена давал долго смотреть материалы просто так, но в каком-то месте останавливал и комментировал. Иногда Иван Фёдорович спорил. Гена его переубеждал. Пару раз доставал разные книжки, которых ребята принесли целую картонную коробку. Открывал, цитировал, давал почитать. Иногда переставлял кассету и показывал материалы в подтверждение или опровержение каких-то мыслей. Да… Не думал, что на старости лет всё представления, половина опыта могут быть пересмотрены, иногда развёрнуты на 180 градусов. Б..дь! Гады! Англичане, американцы, евреи, коммунисты! Всё — гады! Он даже несколько оттаял душой, проснулись какие-то эмоции. Тот Иван, вчерашний, не понял бы, почему Николай не принёс водки. А этот Иван понял, почувствовал. Ребята с ним действительно играют в открытую! Всё честно! Всё что они говорят — правда. Потому и пиво — его не пытаются опоить, охмурить, заставить подписать какую-нибудь хитрую бумажку, вырвать пьяную клятву.