Алексей Рагорин - Ракетчики

Опять работа. Дней семь не разгибали спины. Все. Меня приставили к Даниславу, он — один из зятей Животвора. Помогал ему по хозяйству: забор подлатали, в погребе землю выбрали: слегка осыпалась. Новых камней в баню натаскали: старые уже растрескались. И такого: от рассвета до заката. У Наташи женская трудотерапия. Мне так кажется, что зэков в ИВЛ меньше гоняют, чем нас староверы. Но я во всём отставал от Данислава. Причём, значительно, в разы. Сложное мне не поручали. С тетивой лука работать не могу, лаптей не плету, воду с колодца донести не умею. Нет, я принёс на коромысле два ведра. Не полных. С меня девки смеялись. Было слегка стыдно. А одна девушка не выдержала, покрасовалась, показала, как нужно воду носить. Это был китайский цирк. Руками она не пользовалась. Коромысло с вёдрами перекатывалось с одного плеча на другое через спину, через грудь, замирало, шло в обратную сторону. «И вёдра должны остаться полные, до краёв, а у тебя уже на три пальца пустые», — молвила, в краску стыда вогнав, эта девица. Хотя, казалось бы, чего мне стыдиться? Я ж с детства не тренировался в носке воды. А, поди, ж ты…

Следующим праздником был День Сварога. Это Небесный Кузнец, давший людям железо. Животвор надел на деревянный столб, с вырезанным лицом, медвежью шкуру: «Привязал кумира», — так он сказал. Положил под столб соту с медом: «Волос мёд ведает».

Потом затянул песню. Точно не воспроизведу, но помню, что месяц Волосень он назвал седьмым месяцем Лета, славил Сварога, задабривал Волоса, причитал, что закрылась Сварга, нет связи между Небом и Землёй, придёт Мороз, не будут слушать своих внуков Светлые Боги. «Комай защиту нам, великий Волос!» — кричал волхв. Непонятно, загадочно, красиво. Опять хороводы у костра, песни, пир.

Потом были соревнования среди мужей по воинскому бою. Примерно в обед начались. Оторвались от стола зрители. Мужи соревновались в средневековых доспехах. Каждый надел кольчугу, брал щит и меч. Так и бились. Грамотно, красиво. Видно, что не лохи ряженные. Видел бои реставраторов по телеку — совсем не то. Предложили и мне. Пытался отмазаться: «У меня нет доспехов и оружия». Не прошло. Животвор одолжил мне всё своё. Ничё, почти впору. Подогнали ремешочки, нахлобучили шолом, выпустили на потеху публике.

Первым выступал Данислав. Я трезво оценил свои возможности: никакие. Нигде никакому фехтованию я не учился. Разве что, как «Дельфина», учили подводному ножевому бою. Но это тут не поможет. Так мне захотелось хоть в чём-то Данислава превзойти, что без всякой техники рванулся ему навстречу. Он не стал отступать, закрылся щитом. Возможно, это был его единственный шанс выиграть, ибо я был открыт. Наверно, кошка хотела поиграть с мышкой. Не обозначил удар мечом сразу. А я сблизился, сбросил свой щит, схватил Даниславов щит за нижний наружный край и потянул вверх. Данислав — богатырь. Но есть одна особенность естественного развития мышц: асимметрия. Поднимаем мы много чего, а вниз руками давим редко. Задрал я ему руку со щитом вверх. Он попробовал штрыконуть под левую руку, но я зашёл за спину и наступил своей левой ногой на его, чтоб не разорвал дистанцию. Он начал проворачиваться телом, перехватил меч на обратных хват. Я не стал долго думать: глуповато стукнул правой коленкой его в зад и обозначил прокол в спину. Прокол Данислава обратным хватом ушёл в пустоту, но это уже не имело значения: по правилам побеждает первый, нанёсший смертельный удар.

Данислав был красный от конфуза, рявкнул остальным: «Не сближайтесь с ним». И всё. Больше побед у меня не было. Очень быстро остальные девять воинов разделывали меня, как повар курочку. Я не роптал: и так один раз повезло.

— Что-то ты плохо воевать умеешь, воевода.

— А у нас сейчас совсем другое оружие. Я воюю даже не винтовкой. Но умею драться без оружия.

— Дам тебе шанс испытать долю.

И Животвор сам стал против меня. Видно же, что он старый. Но встал. Я так понимаю, что он, не сколько мне давал шанс оправдаться, сколько заботился об авторитете Данислава. Так сказать, берёг честь рода. Я не стал бахвалиться, воспринимать его несерьёзно. Вряд ли бы он вышел в безнадёгу. Так и свой авторитет можно потерять. Он применял бесконтактный бой. Минут через пять у меня голова гудела, как колокол, болела спина, нехило тошнило, но терпение «Дельфина» сказалось, старик, видно, подустал, пропустил захват: я положил его на землю и обозначил лапу леопарда в горло. Публика взорвалась криками восторга. Животвор встал, отряхнулся, возвестил: «Ты, правда, добрый витязь». Я поклонился по-старинному, в пояс. Это показалось правильным. Затем поднял руку волхва и сказал: «Победил Животвор». Я не лукавил. Руку даю на отсечение: за те минуты боя, он, по-своему, наобозначал мне пару десятков смертей. В реальном бою у меня не было бы ни одного шанса. Животвор едва заветно улыбнулся в усы, видел только я.