Алексей Рагорин - Ракетчики

Помню, на мой вопрос: «Как вы храните такие огромные объемы данных?», Боря ответил: «Мы применяем интеллектуальное сжатие данных: хранятся не картинки, а спрайты, в тех случаях, когда не обнаружено критических действий. Действий, порождающих оценивание, изменение рейтинга. Хранится в максимальном разрешении только каждый двадцать пятый кадр. Остальные хранятся в низком качестве, что сокращает необходимый объём памяти ещё на порядок. Тщательно выверен алгоритм старения данных. Продумана система приоритетов. Если всё-таки не хватает памяти, то система удалит наиболее неважное.

— А как вы успеваете их анализировать? Это одна половина страны должна следить за другой.

— Поначалу следили только за самыми крупными начальниками, расширяя круг не по необходимости, а по возможности. Выборочный контроль. Как в ГАИ. Следим часто, оцениваем реже, но человек не знает: когда именно, поэтому должен соблюдать правила всегда. В нашем случае: правила поведения. Впрочем, функция контроля ПДД у нас никуда не делась. Сильно помогают программы. Все наши компьютеры завязаны в единую Сеть. В отличие от Запада, наша Сеть не просто даёт возможность обмениваться данными, а объединяет ресурсы. Каждый компьютер может быть дистанционно активирован, если он включен в сеть питания, в «220». После загрузки его будет использовать Сеть, а не владелец. Точнее: владелец тоже может на нём работать, а лишнее процессорное время будет отдаваться операционной системой в Сеть. Все мало-мальски значимые программы сразу пишутся с возможностью распределённых вычислений.

— И что это даёт?

— Как — что?! Помнишь, было 4-е покушение на Диктатора?

— Когда часть боевиков упустили? А потом три дня ловили?

— Да, именно. Так вот. Мы их и ловили. К нам, в Ростов, тоже стекались данные камер наблюдения из Киева, других мест, где программы находили подозрительные видео. А мы, живые люди, окончательно определяли: похож человек на диверсанта, или диверсант. Они переоделись, загримировались, программа распознавания образов вычленяла глаза, брови, лоб: те черты, которые труднее изменить. Программа трассировки личности сличала расстояния, отслеживала возможные точки пересадки, отсекала ложные срабатывания. Нам, людям, оставалось проверять пару процентов из массива данных. Это тоже много, но всей службой страны — справились. Если бы, по данной теме работал только киевский сегмент Сети — отслеживание исполнялось бы по верхним вероятностям, и часть диверсантов успела бы скрыться. Возвращаясь к твоему вопросу: успеваем благодаря Сети и программам.

— Какие есть программы?

— Их много: распознавание образов, лиц, речи по губам, номера и модели автомобиля, автоматический контроль потенциальных угроз.

— А это чё за зверь?

— Угрозы бывают разные: по действию, по человеку, как правило, с пограничным рейтингом…

— Стоп! Кажись, я догадываюсь. Моя вторая жена, Алёна, хотела повеситься после смерти моего побратима и её первого мужа. А оператор вызвал нас на помощь. Это то?

— Скорее всего. Там должны были сработать оба критерия: по действию, ибо привязывание верёвки к высоким предметам стоит в базе данных подозрительных действий, и по человеку. Вдовам начисляют высокий рейтинг нестабильности психики, а потом, со временем, постепенно снижают.

— А как вы начисляете рейтинги? Из чего исходите? И расскажи об общих законах их действия. А то в официальной документации всё слишком подробно и сухо — нормально ещё не разобрался.

— Рейтингов сейчас около трехсот. Они постоянно совершенствуются: одни ликвидируются, другие вводятся, меняется схема и коэффициенты влияния. В принципе, учитывая, что система новая, создана с нуля, то такое состояние дел неудивительно. Мы — привыкли. Начисляем, исходя из объективных данных. Кое-что может быть непосредственно оцифровано: вес, количество подтягиваний, минуты в месяц просмотра фильмов с присутствием вражеской идеологии. Другие — более абстрактны, приходится выдумывать, как их выразить все же цифрой. Иногда это требует много ресурсов на анализ поведения человека. Бывает, что полезные рейтинги не вводятся, ввиду сложной формализации. Но мы стараемся. Что касается их действия. Большинство несут в себе вектор «плохо-хорошо». Но не все. Та же хитрость в большинстве случаев отрицательно модулирует личность, но для разведчиков и диверсантов — наоборот. Жестокость — подобным образом. Склонность к риску пойдёт в плюс для каскадёра, и в минус для минёра.