Алексей Рагорин - Ракетчики

Второй месяц прошёл под знаком восстановления. Это значило, что весь месяц ребят гоняли в Центре Подготовки Спецназа. Тяжко, но дома, с семьями. Форму ребята за время смены несколько ослабили, но не смертельно. Ещё через месяц наши боевики поехали в Ливерпуль-2. Олег и Витя лично обкатывали последний месяц подготовки свои группы, а Чёрный туда поступил в качестве инструктора. Каждую пятницу вечером он ездил на поезде домой, в Днепропетровск. Дома его ждали Тоня и сын. Тоня не захотела переезжать в Крым. У неё была важная и интересная работа: «термит» она полностью и успешно доделала, сейчас мучилась с «глицерином» для «дельфинов». По уже проверенной технологии она изучала рыб, включая глубоководных, лягушек, дельфинов и другую живность. Что любопытно, но в их семье её интегральный рейтинг был выше, чем у Вани. Он не обижался. Он безумно любил жену, сына, страну.

— Товарищ Диктатор, у меня есть личная просьба.

— Ваня, что за обращение? Я тебе брат теперь. Позвонил — говори, но нормально.

— Поговорить нужно. Правда, есть просьба.

— Понимаешь, Саня, резал, стрелял, взрывал, пытал. Но трудно мне. Я там жил. Они хуже наших, русских людей. Как зараженные. Но я там жил. Я выучил честную историю, знаю всё о делах США. Я сам принимал участие в нескольких карательных рейдах в Африке и Латинской Америке. Поэтому всяких учёных, сенаторов, прочую шушеру — мочил безжалостно. Но с членами семей, студентами, школьниками — было трудно. Не невозможно, но трудно. Я не шантажирую. Больше того, если бы не было второй причины, то вполне бы справился со своим чистоплюйским комплексом. Тут, на родной земле, душа отдыхает.

— Вторая причина — Тоня?

— Да. И теперь — сын. С ними моя душа поёт. Ребята не так тоскуют за землёй — они тут всю жизнь прожили. А я глотнул слегка свежего воздуха — и опять в газовую камеру. Есть ещё и третья причина. Но она не личная.

— Излагай.

— Инструктора в Ливерпуле-2 — молодцы, но не жили за границей. А «артисты» — не агенты и не заинтересованы, хотя и стимулированы. В этом смысле, я у вас — уникальный специалист. Как-то, на чём-то те две группы, что провалились после посольской резни и погибли, «засыпались». Был бы смысл использовать меня лучше. Ты не думай, что я струсил. Это скорее пожелание, чем просьба. Но скажу тебе так: не один раз в эту смену ребята допускали ляпы, приходилось выкручиваться.

— Твоих заслуг никто не пытается уменьшить. Я не возражаю. Не как брат, а как Диктатор. Ты правильно рассудил. По большому счёту, первые две причины мог и не называть. Но я ценю твою откровенность. Мне самому следовало до этого додуматься. Если честно, то кроме тебя, братец, столько дел, что как меня зовут, иногда забываю. Хэ. Но эта смена не была напрасна. Не то, чтоб я тебе теперь больше стал доверять. Я — не совсем обычный человек, у меня есть другие методы проверки. Ты сам себе теперь можешь доверять. Если бы что-то решил — имел все возможности сменить ситуацию любым методом. Там ты был, как рыба в воде. Поэтому — не напрасно. Да и поработала ваша группа на славу. В дальнейшем не обижай меня официальным обращением. Судьбу нам посылают боги. Не наше дело — с ней спорить.

Иван проводил группы ребят на следующую смену. Перед новым набором потока курсантов, ему и другим инструкторам Ливерпуля-2 дали отпуск на неделю. Он решил свозить семью к родителям, на ферму. Тем более что на море они ещё ни разу не были. Тоня сказала, что можно предложить туда поехать и Корибуту с женой. С одной стороны — брат, с другой — человек, который много для них сделал, с третьей — будет веселее, чем с одними родителями. Тоня помнила, что с Леной ей было легко и интересно общаться.

— Брат, ты, когда отдыхал последний раз? Есть предложение.

До Элисты летели самолётом. Корибут вылетел на своём, забрал их в Днепре. От Элисты до фермы в Лаганском районе летели на военном вертолёте. Не сильно комфортно, но быстро. Мужьям это было привычно, детям не пришёлся по вкусу шум двигателей. Но кое-как добрались. Семья Черни встретила всю компанию радушно, хотя и несколько скованно. Брат сына, оно конечно так, но и Диктатор. Впрочем, скованность быстро развеяли дети Корибута, свой маленький внук, которому были рады, женщины, которые выставили кучу требований и просьб по размещению, кормёжке. Щебетали на смеси английского, русского и жестов. Было сумбурно, забавно и нескучно. Старших детей Корибута катали на пони. Иван помогал отцу по конюшне. Женщины много возились с младенцами.