Алексей Рагорин - Ракетчики

— Извольте зайти за красную ленту, товарищи.

Это лукавил Тюрин. Обычная бечёвка, с двумя несчастными оранжевыми тряпочками. Тоню терзали смутные сомнения, что это был когда-то пионерский галстук. В нескольких местах стояли военные в оцеплении. Когда все зрители зашли за «ленту», Тоня подошла к специальному столу, с вкопанными в землю ножками, на столе были крепления, типа п-образного швеллера. Ответные части были на Тонином чемоданчике. Всё в угоду технике безопасности. Тоня защёлкнула чемодан в полозья.

— Лейтенант, вы не могли бы выделить мне одного из ваших бойцов?

— Корнелюк! Поступаешь в распоряжение товарища учёной!

— Да!

Тоня открыла чемоданчик. Внутри в специальных, отформованных во вспененном полиэтилене гнёздах, лежали стеклянные шары, сантиметров пять в диаметре.

— Бросайте в мишени. Вы, наверняка, тренировались, бросали гранаты. А я это делать не умею толком. Только осторожно, на ногу не уроните.

Боец начал швырять шары. Первый шар врезался в кусок броневой плиты толщиной 2.5 сантиметра, который моделировал лёгкую бронетехнику. Вязкая масса прилипла к месту удара, небольшие брызги дали с десяток маленьких клякс дополнительно. Через десять секунд «сопли» раскалились докрасна. Через двадцать — добела. Там, куда попали маленькие брызги, образовались проплавленные дыры, глубокие каверны разного размера. Причудливая пена застывала коркой сверху реакции. Интереснее шёл процесс в основном месте попадания. После разогрева, яркое пятно начало свой путь вниз, к земле. Остановилось только внизу, «разрезав» лист. От распада конструкцию держала перемычка в верхней части. Боец не старался попасть в самую верхнюю кромку мишени, что правильно.

Шипение кипящей в луже воды, режущая глаза яркая клякса «термита», теснота на щитах, все это давило некоторым на нервы. Вид раскалённого металла вызвал на лбу испарину, а на спине холод.

Ещё более убедительно были обстреляны мишени из углепластика, «алюмишки» (демонстраторы установили небольшой кусок настоящего самолёта), стекла. Не сдался только кусок танковой брони сантиметров двадцать толщиной. Его выставили под углом в 45 градусов. Шар проплавил огромный «кратер». Вовнутрь, как потом сумели увидеть, «просела» «висюлька», но не капнула. Не хватило количества смеси в шаре. Там было всего двести грамм. Одна из мишеней представляла собой два рельса, расположенных вертикально близко друг к другу, приваренных внизу к раме.

— Товарищ боец, постарайтесь попасть точно на стыке рельсов на любой высоте.

Меткий бросок, и зрители видят, как вслед за расплавленной каплей идёт толстый сварной шов. Рельсы сплавились!

— Обращаю ваше внимание, товарищи, на данную мишень. Она демонстрирует, к чему может привести попадание «Термита» на стык между башней танка и корпусом. Они сплавятся, башня не сможет вращаться, боеспособность танка будет сильно снижена.

— Всё товарищи. На этом официальная часть окончена. Обдумывайте, обсуждайте. Мнения и решения — обычным порядком, через Сеть. Прошу следовать к столу.

— Человеки, как вы думаете, что это за икра?

— С виду — обычная. Красная, дальневосточная. А что с ней не так? Товарищ Диктатор?

— Ха! Мы эту икру не покупаем, почти. Покупаем мало, для отвода глаз. А основную часть обеспечивают наши доблестные подводники. Топят суда, не дают врагам получить дары земли русской за резаную бумагу.

— Осмелюсь спросить, а вы это к чему, Александр Владимирович?

— А к тому, Тюрин, что у них есть проблема: смесь, под названием «глицерин». Та, что используют сейчас, начинает менять состав через полгода, становясь вредной для организма, что накладывает ограничения на работу «дельфинов». Это очередная задача для твоей талантливой химички, Тони.

— Он опять с какой-нибудь медузы вытяжки возьмёт. — Га-га-га!

— Хоть из Большого Кракена. Мне результат нужен. А вы смейтесь, смейтесь. Ему сегодня рейтинг наставничества за Тоню комиссия поднимет, а вы смейтесь. Над его бородёнкой смейтесь.

Дело в том, что недавно Диктатор ввёл моду на усы и бороды. Исправлял, как он говорил, Петровские диверсии, пособничество гомосятине. Эта мода Тюрину очень подходила. Он и так ходил с растрёпанной бородёнкой, но если до новшеств Диктатора это считалось вычурностью, то после — авангардом и ведичеки лояльной внешностью. Усы и бороду Алла Борисовна стала ему аккуратно подстригать раз в две-три недели, и он стал получать дополнительные очки за приверженность к традиционному внешнему виду.