Алексей Рагорин - Ракетчики

— Есть мысли по усовершенствованию?

— Отдел склоняется к мысли, что нужно открыть зэка часть их рейтинговой таблицы. Поставить по одному монитору в каждое общежитие, пускай в любой момент подходят и смотрят: как изменился рейтинг и за что им вчера начислили штраф или приз. Пара психологов настаивает на разъяснении векторов исправления. Но как бороться с «театром» они тоже не знают. Вообще, действующая система достаточно плохо работает для заключенных с большими сроками. Желательно сильнее учитывать поправку вектора совершенствования. Зэка её называют «исправления», что не совсем верно.

— Что по седьмой бригаде и компании? Есть что-то, чего я не мог прочесть в отчётах?

— Хм. Ничего существенного. Есть единственный бездоказательный момент, буквально, на грани ощущений. Катализатором их локальной нетипичности выступает Литвин. Ему чего-то надо, он, как бы, не смирился со своей участью, не смотря на столько убийств, на огромный размер штрафного рейтинга. Горит сам и зажигает окружающих. Заражен слабой степенью мании величия и собственной исключительностью. И несколько выбивается из общей канвы Финкерман Алла. Тесты показывают исключительный прагматизм, приземлённость её поведения, векторов целей. Своё открытие Тюрин совершил вскоре после тесного общения с Финкерман. Но я сильно сомневаюсь, что: вследствие. Вот, если бы она знала, что Тюрин чего-то изобретёт, что это что-то будет столь ценно для страны, что заинтересует самого Диктатора… Но это допущение принципиально непроверяемо. Ещё. По Чёрному. Последний срез психотипа не вызывает никаких сомнений: обычный наш, русский человек. Но ранние срезы допускают двоякое толкование. Рекомендую проверить его биографию по четвёртому уровню. Наполеоны в нашей практике встречаются чаще, чем американские диверсанты, но мало ли… Всё.

— Благодарю, майор, вы мне очень помогли. На таких профессионалах, как вы, страна держится.

«Герои дня» стояли кучками и оживлённо общались, когда Диктатор пришёл в парк. Начлаг не стал играть в таинственность, сказал им, что на них хочет посмотреть сам Диктатор. Все, кроме Литвина, несколько робели. Увидев подходящего Диктатора, начлаг построил заключённых в одну шеренгу.

У Диктатора была новая «игрушка»: задавать вопрос на программный уровень и получать оттуда ответ. Сейчас он подходил к каждому, мысленно спрашивал у Прави: «Степень полезности для нашего народа». Затем очищал голову от мыслей и «проявлял» цвет. Шкала была от красного до фиолетово-черного. Красный — самый полезный человек, фиолетовый — очень вредный. Это было дальнейшее развитие сидхи стратегической опасности. Общие принципы общения с программным уровнем, которые были заложены в волошбе Светозара, понемногу открывали свои тайны для Александра.

У Лизы — салатный цвет, что говорит: обычный человек, родит нескольких детей умеренной полезности, всё. У Маши — зелёный, со слабой голубизной. Это говорило об умеренном вреде, что полностью соответствовало её психотипу и личному делу. Александр их дисциплинированно прочёл перед вылетом из Большого Гнезда. Мало ещё Маша в нашей зоне, не перевоспиталась. Выпусти её сейчас в Россию — опять по форточкам будет лазить и по «малинам» развлекаться. Что с ней делать? Её рыцарь, Витя, светился слегка оранжевым — уже можно выпускать. Бледно-алым цветом «отметились» Тоня и Иван Чёрный. Олег Литвин был красным. А Тюрин светил вишнёвым, что было неслыханно. Саня вытянул свою руку вперёд и вывел на визуализацию свою полезность. Лишь слегка темнее!

— Слушай, Тюрин, а давай тебе другую бабу подберём? Моложе, красивее, будет физику и математику знать в пять раз лучше этой хитрой училки? И детей любить будет. Готовить будет лучше? А?

— Как? Зачем? Мы любим друг друга… Э-э, если вас действительно интересует моё мнение по данному вопросу, то ответ: «нет».

— Ясно. Захомутала. Финкерман и Комарова, отойдём на пару слов. Остальные: на месте.

— Слушай внимательно, прошмандовка хитрожопая. Если хоть в чём-нибудь у Тюрина с тобой будут проблемы: голова не вовремя разболится, запах тебе не понравится, детей на него сбросишь, когда он творить будет, в магазин за кефиром вечером послать срочно решишь — будешь умирать как Прометей: вечно. Хоть в чём-нибудь — вечно. Поняла? Теперь ты, Лиза. Работа тебе будет такая: быть подругой этой… Помогать ей слегка, для виду, но главная задача будет: следить, за каждым чихом-дыхом её следить. Ты её к Тюрину подвела — тебе теперь и отвечать.