Алексей Рагорин - Ракетчики

— Да ты романтик, Литвин.

— Хорошо вам издеваться, гражданин начальник. А у меня — душа болит. Я, ведь, прошу только совета, а не поблажек.

— Не верь, не бойся, не проси. Ну-ну… А знаешь, есть один способ. Знаешь, как в 42-м, у Сталина, смыть кровью? Сейчас тоже есть такая возможность. Повоевать не желаешь?

— А как же штрафные очки?

— Неужели ты всерьёз считаешь, что можно вежливыми словами и хорошими оценками по физо отработать душегубство? Мне пришла свежая директива: разместить монитор общего пользования с доступом всех зэка к их рейтингу. Ну и что? Кого из могилы поднимут ваши старания? Нельзя вину искупить. Нельзя отбыть наказание. Ерунда это всё. Можно только измениться. Это моё мнение. Есть один шанс. Если, конечно, не струсишь. Как у тебя с огневой? Тут в личном деле про это нет.

— Нормально. Из автомата нормально стрелял.

— Добро. Рискну здоровьем, подам прошение на имя Диктатора. Попрошу тебя определить в спецназ. Пойдёшь?

— Рискуете, товарищ полковник.

— Сбежишь?

— Нет. Но как вы можете мне в душу заглянуть? Вдруг, что не так пойдёт? Вам потом по шапке дадут.

— Я не пойму: кто кого должен уговаривать? То — ты просишь помочь, то — мутишь чего-то. Ссышь воевать? Так и скажи.

— Нет! Что вы, что вы! Это я от радости ерунду говорю. А Лиза?

— Жениться будешь?

— А можно?

— Ты еврей?

— Нет… А! Ну да. Буду! Тащ начальник, а почему вы мне пошли навстречу? Такого, ведь, не бывает… Это слишком похоже на сказку.

— Не бывает. А кого мне ещё поощрять? Ты за несколько месяцев стал лучшим работником, сделал несколько рацпредложений и одно изобретение. Показатели в твоей бригаде — лучшие по всей области. На вечерних курсах осваиваешь сетевые технологии. Я так подозреваю: хочешь поближе к операторам оказаться?

— И вы уверены, что я раскаялся?

— Дурак ты, Литвин, хоть и способный. Ты — головорез и убийца. Нет в тебе ни капли раскаяния. Но ты можешь опять стать частью большой семьи: русского народа. И сейчас нужны твои таланты. Без кавычек. Будешь работать по профилю: убивать. Только не наших людей, а наших врагов.

— Всё равно — не верю. Я на это не рассчитывал. Есть какая-то лажа, но вы мне не скажете.

— Ладно, скажу. По вам всем особый запрос пришёл. Диктатор лично заинтересовался всеми, кто имел отношение к установке Тюрина. Поэтому есть шанс вас вытащить, хоть и небольшой. Можешь со своими поговорить. Но учти: врать — нельзя. Шанс есть только у реальных участников изобретения.

Диктатор прилетел на аэродром Донецка на Су-27, на, выделенной местным КГБ, машине доехал до ИВЛ-12. Для лагеря это было: как снег на голову. Встречать выбежало немногочисленное старшее лагерное начальство: начлаг, замначлага по женской зоне, два «кума»: мужской и женский, начальник отдела рейтингового надзора.

— Здравия желаю товарищ Диктатор, во вверенном мне ИВЛ всё штатно, полковник Гаврилов!

— Вольно. Всем — вольно. Полковник, что вы знаете об изобретении вашего Тюрина? Имею в виду человеческий фактор. Кто участвовал, кто знал?

— Седьмая бригада, бригадир: Олег Литвин. Тюрин, это ясно. Может, ещё кто, из ремонтников. Всё.

— Точно?

— Ну… Может ещё женщины… У них, у половины бригады — любовь. Редкий случай.

— Соберите их всех, где-нибудь в нормальной обстановке. Кто это у вас сегодня кол украшает?

— Да, насильник из «возвращенцев». Обычное дело. Можно — в актовом зале.

— Нет, прозаично. Гляньте: какая погода хорошая.

— В парке — подойдет? У нас там цветы, беседка есть.

— Идеально. Вы их собирайте, а я полчасика по территории поброжу: в столовку, туда-сюда. В качестве гида я беру с собой начальника надзора.

— Есть!

По ходу осмотра порядка, режима, дегустации еды, Диктатор успел опросить начальника отдела рейтингового надзора об обстановке в лагере и поведении интересующих его зэка.

— Огромное подспорье оказывает программное обеспечение. Великолепно работает анализатор мимики: высокая чувствительность на крайние эмоции позволяет стабильно выявлять конфликты и другие проблемные ситуации, минимальное количество ложных срабатываний. Слабо проявила себя программа распознавания речи по губам. Необходимо дорабатывать. Процент привлечения в сомнительных ситуациях внешних психологов: ноль целых тридцать две сотых процента. Наши психологи неоднозначно оценивают одно правило: квоту, один раз в год, на просмотр своего личного дела зэка. С одной стороны, это правильно, они не должны играть, притворно показывать улучшения в векторе совершенствования, без фактического перевоспитания. С другой стороны, среди зэка есть целые категории, которые потеряли ориентиры и, ввиду этого, опустили руки вовсе, не пытаются совершенствоваться. От деградации их сдерживает только кнут, а пряник почти не работает. В этих случаях наша система, с точностью до декораций, вырождается в старую, «отбывательную».