Алексей Рагорин - Ракетчики

Все, в том числе и Олег, стали учиться максимально усердно. Этому поспособствовала ещё одна казнь. «Тормоза, тфу ты, Мотова, прям на утреннем построении застрелили. «За хроническую неуспеваемость, приведшую к критическому понижению рейтинга», — мать их! Ну, тупой он был! Но не стрелять же!? Суки…» Подобные мысли посещали не одного Олега. Были и обратные эффекты: за успехи в учёбе и физической подготовке, по итогам роста рейтинга: случались отдельные «пряники». То яблоко на обед дадут, то мандарин. «Мандарин! В тюрьме! Государство, не в дачке от родаков. Нам, ворам, убийцам… Да…» Олег никогда не был глупым. Хулиганистым — да, разгильдяем — да, глупым — нет. Технику всегда любил. А в этой зоне всякой ерундой голову не засоряли. Давали только реальные знания. Олег и увлёкся. Через два месяца ефрейтор Серафимов (да-да, Серафимов, а не Серафим, ну его нафиг, минус десять очков к динамическому рейтингу лояльности и минус одно к культуре речи зарабатывать) прямо на построении перед сном, в субботу, объявил: «По итогам учёбы и в соответствии с призовыми очками общего рейтинга, а также динамической составляющей рейтинга эволюции, Олег Литвин вышел на квант поощрения». «Слыхали? Я и слов таких раньше не знал: «квант», «эволюция». Хотя — нет, «эволюцию» — знал. В школе что-то учили. А потом минут пять мы мучили Серафимова вопросами. Оказалось: мне начислено сорок три призовых расходуемых очка рейтинга поощрения. Это превысило критические сорок очков. В первое время меньшее количество использовать нельзя. Это и есть их «квант». Расчёт идёт на то, что мы опять будем, по старой привычке, косячить и из призовых будут вычитать. А, вот, если кто превысил число сорок — тогда дают возможность их использовать. Как у меня. Ишь, как нас выдрессировали! Подачку от администрации брать — западло. Было. Там, в тех тюрьмах и зонах. А тут у всех интерес в глазах, искренне интересуются все, Серафимова расспрашивают. Свои очки я могу использовать так: купить сигарет в магазине, водки, другой еды, которую не выдают в столовке. Но это не слишком интересно. Сигареты курящим выдают и так. Только мало. И дешёвые. Жрачку — тоже иногда выдают в столовке, хотя и редко. 22-е августа назначили праздником в новом СССР: Днем Возрождения. Давали сырники со сметаной! Поэтому на сметану тратить два очка не буду. И на сгущенку — тоже. А за сигареты и водку будут начислены штрафные очки. С призовых их не снимают, но потом придётся отрабатывать. Вот такая хитрож…сделанная система! Говорят: Диктатор лично этим занимается. Дать бы ему по морде… Не судьба. Да и не смог бы. Мы — наравне. Ладно, об этом — потом. Водка будет стоить десять очков. Можно взять четыре бутылки. Но столько не выпить. Да и неохота. Потом башка будет болеть, учиться буду хуже. Братву угостить нельзя — только себе. Можно анашу курнуть: одна сигарета — двадцатка. Ясен пень — тоже со штрафными очками в придачу. Нафиг. Можно кино посмотреть. Там всё по-разному: за одни фильмы есть штраф, за другие — нету, очки тоже: разные фильмы стоят по-разному. Нам по воскресеньям дают три часа телевизор смотреть. Не сильно надо. Есть ещё всякая ерунда. Но суперприз, тфу, не так нужно говорить. Сверхприз. Во! Баба. Женщина. Полтора года уже не было. С самой посадки. Даже «Машку» в хате не пользовал. Может, если бы больше отсидел… Долго думать не буду.»

— Бабу. Выбираю бабу.

— Я так и думал. Всем — отбой. Разрешаю ещё полчаса в койках и темноте погундеть, ой, простите, поговорить. Олега отведу, зайду, проверю. Чтоб уже спали. Пойдём, Олег.

Теперь Олег увидел Дом Удовольствия. Все уже знали, что на границе между женской и мужской зонами есть несколько зданий особого назначения. Одно из них: Дом Удовольствия. Старая тётка, лет пятидесяти, выдала альбом с фотографиями. «Девушки были разные. Внизу стояли дополнительные данные: рост, вес, стоимость в рейтинге. Начинались от тридцати, вообще-то. Но за тридцать были такие… Как бы это сказать культурно, чтоб без штрафа за ругательство? Во! Несимпатичные! За сорок три не было. Были за сорок два очка, а потом сразу сорок пять. Но и те, что стоили сорок два очка, мне не понравились. У них было высшее образование, которое, как я уже учил на уроках, повышает ценность жизни человека. Мне их образование сегодня без надобности. Не буду за это доплачивать. Во. Вот эта би… дев… женщина мне нравится. Сорок одно очко, но то, что надо. Светленькая, голубоглазая, сбитая, третий размер. Нормально. Беру.»

— Я выбрал. Комарову, номер 82.