Алексей Рагорин - Ракетчики

— Кручёный, ты в курсе, что убили двух наших?

— А я тут причём?

— Ты дурака не валяй, один из них — мой племяш.

— Бля буду, начальник, это не мы!

— Я догадываюсь. Мне нужен тот, кто это сделал.

— Начальник, понимаю твоё горе, но ты ж знаешь наши законы: стучать — западло. И мы не знаем кто их вальнул, век воли не видать!

— И этому верю. Но у меня есть только вы. За уголки по-любому кого-то посадить придётся. Предлагаю сделку: вы мне сдаёте покупателя, а я сажаю только одного из вас, по вашему выбору. Может, кому пришло время зону проведать. Если не сдадите покупателя — посажу всех, причём постараюсь, чтоб ты, лично, повесился в камере.

— Эт чёй-то я буду вешаться?

— Захочется тебе. И не смотри так, сам — не ангел. Я посажу вас в одну камеру, потолкуй со своими, вечером опять тебя вызову. Чтоб ответ был.

В тот же вечер были получены санкции на арест и обыск. Уголки нашли на даче, записанной на мать жены Гирсмана, книжки на огромную сумму, по советским временам — в тайнике на квартире. ОБХС взяло в работу плодовощторг. На допросе Гирсман запирался недолго. Сторож показал, что в ночь убийства водитель выезжал за территорию базы на овощеторговском «Газоне». Водитель также дал показания. «Довешивать» себе соучастие в убийстве смысла не было. Да и гипсовая рука требовала мести.

Когда старший лейтенант милиции Свиристелкин шёл домой с дежурства, не доходя пару домов до своего временного дома, он увидел коллег на «штатской» служебной «Волге». Остановился, поговорил и прозрел. Весь отдел гудел, когда в нашем районе нашли «Бобик» убитых «заводчан». Теперь все концы связались. Его шурин и есть тот самый ночной убийца милиционеров!

«Блин, карьера под угрозой! Если его арестуют, вину докажут, осудят — он станет обычным преступником, а я, Свиристелкин, стану ментом, у которого родственник — зэка. Ай-яй-яй. Пока что шурин — только подозреваемый. Дома сидит засада. А Олег по вечерам обитает у бывшего одноклассника, через два дома. Что же делать? Мои с отделения не знают, что я — родственник. Фамилия другая. Найду и сдам гада — жена и тесть с тёщей проклянут. Жена скоро родит. Не по-человечески это. Просто тянуть время — потом всё всплывет, мне же по башке и дадут: «Почему молчал, должен был донести». Ещё и прокуратура может прицепиться. Если помочь сбежать — может ничего и не выплывет. Не для того я из села сюда вырывался, чтоб опять с позором возвращаться, коровам хвосты крутить.»

Свиристелкин знал, где живёт товарищ Олега — они разок выпивали втроём. Сказано — сделано. Вот так Олег Литвин и сумел избежать ареста по горячим следам. Доброта души родственника была так велика, что он даже выбросил из дома ключ от подвала для Олега. Логика рассуждений была такая: «Будут брать с оружием — больше шанс, что застрелят при задержании». Хотя Олег и не сказал родственнику, зачем ему ключ, но не совсем же Свиристелкин тупой — догадался.

Забрал Олег пистолеты, с горем пополам добрался до Волгограда. Там жил его дружок по армии. Олег создал банду, куролесил до 93-го. Рэкет, «крышевание», грабежи, убийства. Потом вполне закономерно перешёл дорогу выходцам из КПСС, те «пробили» Литвина. А старый, ещё союзовского разлива, 1989 года выпуска, розыскной лист — тут как тут. Правдами-неправдами, но Олежку «закрыли». По этому делу доказывать было легче всего, как ни странно. Скорее всего, его бы в тюрьме убили. Но очень удачно совпало: СССР заключил с Россией договор о возврате заключённых. Основное положение которого предусматривало выдачу заключенных, имевших корни, в тех республиках старого СССР, которые вошли в состав нового СССР. Договор написан мудрёнее, с большим количеством условий и оговорок, юридических терминов и длинными перечнями статей. Олег Литвин вполне подходил под этот договор. И родился и большую часть жизни прожил в УССР, родители и брат с сестрой там живут. На зоне он был козырным фраером. Это высокое звание в воровской среде. Сейчас, впрочем, значение этой иерархии уменьшилось, но всё же приятно быть где-то вверху пирамиды власти. Пусть даже эта власть — за решёткой. Кем он будет, и как будет жить в новом СССР, Олег не задумывался. Впрочем, его желание всё равно никто не спросил. Всех, подпадающих под договор, собрали, загрузили в автобус, перевезли в СССР. Охраняли колонну, судя по нашивкам и форме, спецназовцы СССР. В автобусе был туалет и вода. И всё. Можешь спать — спи, хочешь есть — пей. Можешь погулять по салону туда-сюда. Никаких конвенций. Один резвый принялся бузить. Охранник шмальнул прямо сквозь решетку из травмата. Синячара — на полгруди. Даже кожу пробило. Больше выступать желающих не нашлось.