Алексей Рагорин - Ракетчики

В Москве всё просто. С вокзала на вокзал, зал ожидания, поезд на Севастополь. Я думал сначала, что в Киев поедем. Славик с семьёй ехал до Запорожья. Там Петрович его передал какому-то военному из рук в руки. Прямо на платформе. А мы потихоньку добрались до Севастополя.

— Петрович, а ты и дальше с нами?

— Нет, на вокзале пересаживаюсь и обратно.

— Зачем нас так плотно опекать?

— Так положено.

— Петрович, а как тебя зовут?

— Петрович. Собирайтесь молодята, почти приехали.

— Скажи хоть что-нибудь о себе. Мы тебе обязаны. И сохранением семьи и как бы честью, и с судом ты помог… Меня любопытство будет есть от неразгаданного человека-загадки. А?

— Да что ж вам сказать-рассказать? Рязанское десантное. Африка, Афганистан. Да тут, как бы на гражданке, пришлось стрелять-резать. Етить-колотить… Что тут загадочного? Государственный человек.

— А что — Африка? — о гражданке у Юры язык не повернулся спрашивать.

— Стран называть не буду — подписки давал. А в общих чертах — убивал одних черножопых для прихода к власти других, как бы наших. За мир и социализм во всём мире. Всё, кончаем расспросы, поезд прибывает.

— Позвольте представиться, Щедрин Анатолий Андреевич, начальник отдела кадров части, в которой вы будете служить, если пройдете тестирование и сами не передумаете.

Это был культурный шок. Мы все обливались потом в своих тёплых северных одеждах. На улице светит яркое солнце, цветут какие-то деревья, кусты, люди по улицам гуляют в лёгкой одежде и едят мороженое.

— Мама, а что это цветёт справа?

— Я не знаю, Маш.

— Это кизил. А через пару километров вы увидите персиковые сады. Они тоже уже цветут.

Наверно, Щедрин уловил наши мысли. Он возле садов остановил машину, и дал возможность погулять. Может, местные и привыкли, но для нас это было что-то нереальное. В марте у нас лежит снег, температура — минус пятнадцать.

— Анатолий Андреевич, а вы не знаете, сколько сегодня температура?

— Плюс пятнадцать. Ну что, подышали воздухом, цветочки посмотрели, поедем?

— Ой, как тут хорошо…

— Пап, а как называется эта машина?

— Действительно, Анатолий Андреевич? Я ведь не знаю.

— Это «Рэно 21». Передрали у французов. На ЗАЗе теперь выпускают.

— И что, даже не переименовывали? Или по лицензии?

— Не переименовывали. У нас отменены законы об интеллектуальной собственности. В том числе международные.

— Пап, а мне нравится это «Рэно», оно лучше, чем «Волга» Кулакова.

— Устами младенца… Поедем, а?

— Да, да, извините, у вас, наверно, много работы…

— На сегодня моя работа — это вы.

— Скажите, меня гложет любопытство. Почему Диктатор отменил использование галстуков? Я вижу, что форма осталась старая, советская, один в один, а галстуки никто не носит.

— Это Диктатор назвал символами идеологического суверенитета: галстуки не носить, здороваться не за ладонь, а за предплечье, по-старорусски. Такого всякого очень много: вытеснение чужих песен, музыки, стихов, прозы, фильмов, слов, культурных традиций. К примеру, в школе ваша Маша будет учить исключительно русских писателей. Это вас не смущает?

— Боже, ерунда, какая. Не смущает.

КПП, система заграждений, насколько Журавлёв понимал, довольно серьёзная. Вот и военный городок. Красота! Ровные кустики, правда, эти ещё не цветут. Клумбы, видимо, летом будут тоже радовать глаз. Возле каждого дома — детская площадка. Куча всяких качелей, каруселей, горок, лавочек. Всё покрашено, исправно.

— Летом тут очень красиво. Вам не видно: за вашим домом школа, детский сад, электрические аттракционы.

— Дядя Толя, а какие аттракционы?

— «Цепочка», «автодром», «чашечки», несколько для маленьких, я не помню их названий. Все работают без денег.

— Совсем без денег?

— Почти. Запуск по карточкам, деньги не снимаются, но есть месячные квоты. Есть ещё ограничения по возрасту. Для «цепочек» должно быть больше восьми, а для «автодрома» — десяти лет.

— Город мечты…

— Ха! К делу. Могу предложить два варианта: одна квартира на восьмом, окна на школу, вторая: на третьем, окна в разные стороны, но она на пару метров по документам меньше.

— Давайте третий, я в Северодвинске на седьмой этаж на всю жизнь находилась. Последние три года лифт не работал и никто не ремонтировал. Сами понимате…

— Лифты у нас работают, но ваш выбор.

Света покрутила краны, поклацала выключателями. Везде была мебель! В зале стоял большой телевизор «Горизонт» с пультом! Пульт работал! На кухне огромный холодильник. С продуктами.