Алексей Рагорин - Ракетчики

«Получится, всё получится. Чай, не первого человека с этой части забираю. На командира десять килограммов компромата накопилось. Но мы не ФСБ, нам разоблачать не к спеху, будем пока Остапом Бендером.»

Следующий день. Кондитерский цех.

— Светлана, зайди ко мне.

Кабинет Фёдорова ничего примечательного не содержал, кроме мягкого диванчика. Хозяин стоял у окна и взирал. То ли, на внутренний дворик и работу грузчиков, то ли, на магазин с другой стороны улицы, то ли, вглубь себя; может быть, искал честь и совесть. Кто знает?

— Ростислав Андреевич, между нами всё кончено. Это была ошибка. Это всё нужно забыть. Вы легко найдёте себе другую.

— Светик, что так официально, рыбка моя, что случилось?

«Мурлычет, как кот вокруг мышки. Только я — не мышка. Свой выбор я сделала. С Фёдоровым было нормально. И в постели. И деньги у него были. Вот только, его предложение переехать не предполагало замужества. Это раз: поматросит и выгонит через пару месяцев. Есть и два. Это Юра. Вчера я поняла, что без меня Юра сломается. Почти материнские чувства, ответственность. Да и всегда я считала Юру своим вторым ребёнком. А деньги… Когда это замуж за лейтенантов выходили по расчёту? Разве что, за генеральских сынков. Зарплата в СССР будет стабильно. Что бы по телеку не врали, а вот ни о безработице, ни о задержках зарплат не сообщали, значит — нет! Да и люблю я Юру.»

— Лапа моя, сладенькая.

«Блин, я ещё здесь, с этим козлом.»

— Ростик, убери руки! Я не хочу!

— Ну, Свет, ну ты чё!

— Чё, чё, через плечо! Я тебе больше не дам! Понял!? Отстань!

— Чё за дела, коза! Я для тебя всё, а ты — так?! Я закрывал глаза на воровство продуктов, а ты решила меня кинуть? Мы так не договаривались.

— Я увольняюсь.

— Это ничего не значит. Или дашь мне сейчас или сдам тебя милиции.

— Не трогай меня! Нет! Нет!

— А я думаю что «да».

«Бцень», сказал кубок 1-го места соревнований в Архангельской области по настольному теннису за 1984-й год.

«...», — сказала в ответ голова Фёдорова.

— Таким образом, вы, гражданка Журавлёва, утверждаете, что действовали спонтанно, из соображений самообороны при изнасиловании?

— Да.

— А вот, ваши коллеги по работе утверждают, что у вас с Фёдоровым была связь…

— Так он — их начальник, им ещё с ним работать. Связь была, но я решила её порвать, завершить, кончить. Что вы душу мне мотаете!? Он хотел меня взять силой, а я его стукнула! Что тут сложного?

— Путаетесь, гражданка Журавлёва. В словах, показаниях. Потерпевший утверждает, что он разоблачил ваше воровство, сказал вам об этом, а вы его хотели убить, чтобы замести следы.

— Але, Иван Мартынович, это Журавлёв. У вас случайно нет знакомого адвоката?

— Таким образом, ваше дело прекращено за отсутствием состава преступления.

— Иван Мартынович, спасибо за помощь. У Фёдорова деньги, он бы меня посадил, если бы не вы.

— Ну что вы, Светочка! Пусть он сам радуется, что не сел. Счастья вам. Увольняйтесь оттуда, Юрино увольнение скоро будет, я «держу руку на пульсе». Завершайте все дела.

— Эй ты, иди сюда.

— Что вы хотите, товарищ милиционер.

— Я тебе не товарищ, гнида.

— Ай-ай-яй, больно, а-а-а!

— Ещё что-то будешь делать Светке Журавлёвой — яйца оторву. Или наоборот, закрою в камеру к «цветным» и попрошу опустить. Хоть у тебя только попытка изнасилования, но им решение суда не нужно. Я думаю, ты и сам знаешь, что делают со взломщиками «мохнатых сейфов»?

— Ай-ай-яй, а-а-а, понял я, понял! Больно!

— Петрович, ну, как прошло?

— Нормально, командир.

Со дня моего неудачного утопления прошло около месяца. Квартиру мы доверили продавать Мартынычу. Договорились, что если мы решим менять гражданство и продавать квартиру, то позвоним и скажем. Тогда он и продаст. Он несколько раз заходил в гости, приносил Маше игрушки, фрукты всякие дорогущие. Никогда не приходил с пустыми руками. Тем не менее, было страшно доверять жилье другому человеку. Квартиры в Северодвинске стоят не очень дорого, если сравнить с Москвой. Но это всё, что у нас было. Восемьдесят процентов денег по стандартной рыночной стоимости нам положили на счёт в ГосБанке СССР. Был маленький филиал и в нашем Северодвинске. Кто бы мог подумать? А остальное Мартыныч пообещал положить на счёт после продажи квартиры и мебели. Мебель Мартыныч посоветовал не пересылать — уж больно далеко. Нотариус проверил его документы, сказал, что всё в порядке, да и вообще, успокоил: «Я Ивана Мартыновича уже четвёртый год знаю. Сколько он уже квартир ваших, переселенцев, продал, даже не упомню. Не волнуйтесь, молодые люди, он очень порядочный человек, консул СССР в Северодвинске, всё будет хорошо». Света всё равно беспокоится, но я поверил.