Алексей Рагорин - Ракетчики

— А есть ещё какой-то ответ?

— Есть, Серега, есть. Теперь даю ответ, который ты поймёшь. Ты — баловень судьбы. Везде тебе везет. Но казино жизни обламывает и таких. Просто — дольше. Это твоя личная слабость, которая рано или поздно сыграет против всех нас. Если бы я был директором ЦРУ, то я не только через баб пытался бы завербовать тебя. Это примитивно и против такого засранца, как ты, может не сработать. Я искал бы подходы к твоей жене. Подвел бы ей педикюршу-подружку, которая вела бы душещипательные сочувственные беседы. Рано или поздно жена бы сломалась. И начала работать на врага. И дело, которому ты отдал полжизни — защита Родины, народа, твоих детей, наконец — пропадет из-за твоей маленькой, как ты думаешь, слабости. Кого другого мы могли бы просто в совхоз сослать. Но ты — один из нас. Мы тебе не позволим пропасть. По старым традициям каста воинов имела до трёх жён. Уже подготовлен переход на многожёнство. Вон, Вишневецкий с Галкой этим занимались. Ищи себе молодую, темпераментную вторую жену. А лучше, возьми верную, можно даже из села. Лет через десять возьмёшь третью, ещё более молодую. Только учти: Родине нужны дети, а не твоё удовольствие.

— А потом?

— Га-га-га!

— Серега в своём репертуаре!

— А потом — суп с котом. Если у тебя при трёх женах в 65 лет будет нужда в следующей — вынесем этот вопрос на Совет, обсудим всей командой — может, посмеёмся, позавидуем, разрешим…

— Га-га-га!

— Этот Кармышов любое мероприятие может опошлить!

— Га-га-га!

— Посмеялись — теперь о грустном. Рубан спрашивал: куда спешим. Вопросы остальных частично уже ответили на этот. Но добавлю. Скоро — Чеченская. Нужен запас прочности экономики. Для турецкой операции мы капитально потратились. Причём, это не только те две армии, двадцать тысяч убитых и умирающих от лучевой болезни. Это горы оружия, которым мы снабдили армян и курдов. Это последующий захват проливов, строительство там баз, военных объектов, это содержание служб береговой обороны. Благодаря хорошей вербовочной работе Касьяна, мы имеем русских военных в достаточном количестве. И то хорошо. А Суэц? Сколько денег мы вбухали в переоборудование лихтеровозов? А это ведь, почти одноразовое изделие. Второй раз трюк совершить не сможем. Оттуда растут ноги и шестидневке и сокращённым отпускам. А военное положение… Нам ещё зачищать и зачищать. Люди-то остались — прежние. Могут и взбрыкнуть, как вы сейчас, например. А подземелья… Ну не верю я, что мы историю развернули на сто восемьдесят градусов. Не верю. Отсрочили — может быть. Но к ядерной войне мы будем готовиться. Мы с Александром Григорьевичем и Валентином Андреевичем и так из шкуры лезем, стараемся для каждого объекта предусмотреть двойное назначение. Продуктовые стратегические склады — так они и так склады. Метро, так оно и так разгружает транспортную систему, подземные АЭС строим — так они и в мирное время будут работать. А запас топлива предусмотрим заранее, потом сможем заправляться. Подземные теплицы будут работать и в мирное время: снабжать зимой свежими огурчиками. Проходят обкатку новые технологии. Их даже перечислять не буду. У вас у всех есть уровень допуска, захотите — почитаете. Гранит-базальт пускаем на кирпичи, дома строим. А что денег это жрёт прорву — так мы с Лукошко придумали небольшую компенсацию. Этой весной развернём начало строительства курортной зоны «Арабатская стрелка». Летом 94-го планируем открыть первый сезон. Удачно Крымскую АЭС пустили… Взорванный блок Чернобыля разгребать начали — тоже нехилые деньги ушли. Так что шестидневка — это курорт, радуйтесь, что 12-ти-часовую смену не вводим.

— Может, всё-таки, можно с ними договориться и отсрочить? Снизим темп, накал страстей, люди вздохнут свободнее…

— Нет, нет и нет. Договориться можно о чём угодно, подписать любые бумаги. Ты их в дверь — они в окно. Договоришься, чтоб не устраивали Чеченскую — афганцы через две границы пойдут косяками, договоришься по океану — у тебя самолёты и спутники падать начнут. Они — хорошие игроки. Я выбрал тактику игры на опережение. И на обострение. Но это ничего не значит. Как только враги сделают следующий ход — будем пересматривать ситуацию заново. Такие правила. Был такой великий шахматист: Ласкер. Он был мастером тактических осложнений. Ровная ситуация, нормальный шахматист продумал несколько нормальных вариантов, сидит себе, нормально думает. А тут — бац! На ровном месте Ласкер отдаёт пешку, делает ход, над которым никому в голову бы не пришло думать. Причём, эта жертва не даёт каких-либо обозримых преимуществ Ласкеру, то есть она с материальной точки зрения — необоснованна. С позиционной — сомнительна. Но! Ласкер был силён в сложных ситуациях — он их и создавал. Вот и мы будем создавать те ситуации, где мы сильны, а по навязанным правилам играть не будем. Это кажется отсрочкой, а на самом деле является уверенным, хоть и чуть более медленным, проигрышем. Ты дал нашим людям вздохнуть свободнее, а враги успели за это время развернуть разведсеть, подвести везде агентов, подготовить десяток покушений. Пускай, из них только половина будет удачной. Кем готовы пожертвовать? Кирилл, ты готов смириться с потерей детей? И так далее. Другой вопрос. Жаль ему разваливать в России заводы и НИИ. На моей памяти реакторы на 238-м уране и тории реализованы не были. Там нужно использовать принудительное облучение нейтронным потоком. Быстрыми нейтронами. Вот не было их! А у нас — уже есть! Точнее, все разработано и проверено. Подземные АЭС строятся именно этого типа. Это, по ходу дела, означает, что безопасность и надёжность возрастут на порядок. А с запасами топлива — вообще проблем не будет. Но к чему я это упомянул? А вот к чему: были отдельно болт и гайка, бесполезные, в разных НИИ, а у нас соединились. Разработчик реакторов не имел источника нейтронного потока. А разработчик потока не знал, куда его деть и не имел финансирования на экспериментальную установку. Враги контролируют Россию процентов на 70–80. Это сейчас. Дальше будет больше. Даже несмотря на работу управления «Л». Поэтому судьба этих изобретателей и их изобретений — работать на врагов или умереть.