Анна Гурова - Черный Клан

— Развлечение себе устроил? За наш счет, да?!

— Парень молодец, — сообщил Валенок. — И не скажешь, что желтый.

— А что — желтый? Грег и про зеленых гадостей наговорил… А я… я против расизма! Я считаю, надо смотреть на личность, а не на цвет чешуи…

— Правда, он не боевой, конечно, — продолжал рассуждать Валенок. — До боевого ему еще расти и расти. Хотя задатки отменные. И базар фильтрует. А вот лицом владеть пока не научился. И на провокации ведется как дите малое. Салабон, в общем.

— Почему? Он же отбил твою атаку! Как не всякий профи…

Валенок снисходительно похлопал меня по плечу:

— Будь он профи, он бы себя не выдал.

Я неожиданно успокоился. Мерзкое поведение Валенка, от начала до конца, стало ясно как день.

— Нахватался он, надо же!

— Думаешь, врет?

— Конечно. Его системно обучали.

— Желтого? Хотя… Он упоминал, что у него отец военный. Может, оттуда?

— Может, и оттуда… Впрочем, ничего серьезного. Новичок, как ты, только чуть более обученный. Но иголочки занятные… Иголочки я бы поизучал…

Из дальнейшего бормотания я понял: Валенок сделал вывод, что Орка неопасен.

— Инфу ему все же не сливай, — посоветовал Валенок. — У них инстинкт поиска сведений, тут уж ничего не поделаешь. Просто учитывай это, Леха. То, что попало к желтым, скоро узнает каждый.

Я пообещал учитывать и держать язык за зубами.

А еще сказал, что свой человек — то есть свой дракон — в Желтом клане нам не повредит. Валенок ответил неопределенным, но в целом не отрицательным мычанием.

Я уже понимал, что оно означает. «Сперва доложу Грегу, а там он скажет, что делать». Сам Валенок никаких решений не принимал принципиально. Или просто ленился. Либо, как я втайне предполагал, мешали гвозди.

Я подумал о латунных иглах Орки. Может, они у желтых вместо печатей? Однако и длинные же они, жуть! Такие до кости достанут… Небось по всему телу понатыканы! Каково это — ходить утыканным иглами, словно кукла вуду?

Вернувшись, я обнаружил, что последствия разрушительной деятельности Валенка уже устранили: обломки стола куда-то отволокли, стекло прибрали, пивную лужу вытерли. Орка, пересевший на другое место, ковырялся с ладонью, безуспешно прилаживая иглу на прежнее место. Бросил на меня взгляд, криво ухмыльнулся, но ничего не сказал. Я глянул на бармена, подумал — не перебраться ли нам по-быстрому в другое заведение? Валенок ушел — самое время вызвать подмогу! Потом увидел перед Оркой две новые кружки с пивом и тарелку с мясной нарезкой и перестал беспокоиться.

— Извини за Валенка… — начал я, подсаживаясь. — Он по жизни такой отморозок…

— Все нормально, — отозвался Орка. — Я тут взял еще по кружке, если ты не против.

— Нет, конечно. — Я взял сухарик, куснул его и спросил: — А вот представь, пришел ты домой, а у тебя на пороге — отрезанная голова. Что бы ты стал делать?

— Чья голова-то? — деловито уточнил Орка.

— Ну врага.

— Тогда — радоваться! А что, тебе голову подкинули?

— Да не мне… Ладно, проехали.

Просидели мы в пабе до закрытия, переговорили обо всем на свете. Безумная проверочка Валенка не рассорила нас, а, кажется, только сдружила. Ушли мы оттуда поздно вечером, когда огни уже расплывались перед глазами, а пол под ногами качался, что та льдина.

К ночи задул холодный сухой ветер, разметал дождевые тучи, и теперь в безупречной черноте мерцали звезды — в кои-то веки не сквозь сырую муть, а яркие, как в горах. Я стоял на балконе и курил, мысленно собирая их в знакомые созвездия, когда вдруг меня посетила идея. А ведь воздух — тоже носитель! Это сколько же информации зря носится по ветру!

Кинув окурок вниз, я перемахнул через ограждение, превратился и распахнул крылья. С недавних пор по краям их украшали красные отравленные шипы, делая меня малость похожим на птеродактиля. Ветер тут же ударил в крылья, как в паруса. Я взмыл над крышей, на лету обдумывая свою идею. Может, в самом деле попробовать, как в сказках, — спросить у ветра?

Внизу постепенно удалялась запутанная сетка дрожащих золотых огней ночного Питера. Я кругами поднимался все выше. Ветер усилился. Теперь он налетал долгими, мощными порывами — такой жгуче холодный, словно где-то открылась дверь, и задуло из космоса. Или из какого-то другого мира, где уже зима. «А ведь, и в самом деле, зима-то близко», — подумал я, набирая высоту.