Василий Криптонов - Вопрос веры

Продолжая вещать, он надел рюкзак, отворил люк и первым полез на поверхность. Вероника поспешила за ним, я же замыкал исход.

— Ну да, да, ликуйте, филистимляне! — слышал я злобный голос Джеронимо. — Далила сделала свое дело, Самсона можно брать тепленьким!

— Рюкзак сними! — крикнули ему в ответ.

— Что, боишься, там ослиная челюсть? — огрызнулся Джеронимо, и тут же, будто переключившись, заканючил: — Дяденьки военные! Там моя петрушка! Пожалуйста, не обижайте ее. Через часик нажмите кнопочку и чуть-чуть полейте, пусть малышка почувствует утро!

Когда я покинул транспортер, взгляды и стволы окруживших нас солдат почему-то устремились на меня. Похоже, стоящий рядом с машиной Риверос автоматически воспринимался как хозяин положения. Пришлось принять горделивую осанку.

— Что у мальчишки в рюкзаке? — спросил меня, видимо, командир. Страшная рожа, водянистые глаза, а седые волосы едва покрывают шишковатый череп. Единственный из всех, он был без каски.

— Всего лишь росток петрушки с подсветкой, — сказал я. — И шарманка, чтобы услаждать слух в минуты тоски и уединения. Клянусь, ничего более.

Командир дернул головой, и стоящий рядом солдат сорвался с места. Он раскрыл рюкзак Джеронимо и принялся изучать содержимое. Двое других солдат ловко скрутили руки Веронике, с беспокойством глядящей на брата. Меня пока не трогали, и я упивался.

— Ну, чего там? — спросил командир.

— Сэр, тут ровно то, что сказал этот парень, сэр, и ничего больше! — отрапортовал солдат, застегивая рюкзак. — Устройство выглядит до такой степени безумным, сэр, что я бы не стал его изымать во избежание случаев массового помешательства среди личного состава, сэр! Что до меня, сэр, то я сегодня же подам прошение об отставке и проведу остаток дней, сочиняя трогательные симфонии на тамбурине, сэр!

— Ладно, — кивнул командир. — В наручники его. И этого тоже.

Веронике сковали руки за спиной, Джеронимо тоже, а мне, видно, из уважения к авторитету, спереди.

— Видишь? — сказал Джеронимо, повернувшись к сестре. — Видишь, до какой степени он полезен? Он может управлять даже этими солдафонами, которых ты отказалась убивать!

— Придержи язык, сопляк! — влепили ему подзатыльник. — Нам управляет здравый смысл!

Тут я бы с ним поспорил, потому что решение оставить пленнику рюкзак выглядело, по меньшей мере, идиотским. Но я смолчал, потому что в этот момент ко мне двинулся страшнорожий командир. Когда он проходил мимо Вероники, она попыталась начать переговоры:

— Послушайте, все произошедшее — досадное недоразумение. Мы случайно попали в зыбучие снега и…

— Прервись ненадолго, — осадил ее командир. Он сунул руку в карман, достал Чупа-Чупс и, сорвав обертку, сунул его Веронике в рот. — Вот так. Продолжай работать языком, только не подключай голосовые связки. Женщины… Постоянно нуждаются в тонкой настройке. Иногда это аж бесит.

Он шагнул ко мне, потеряв интерес к Веронике, и остановился, глядя в глаза. Тем временем Вероника, сообразив, что с ней сделали, в ярости выплюнула конфету на пол и приготовилась орать, но я поднял скованные руки в некоем повелевающем жесте и веско произнес:

— Вероника, не надо.

Вряд ли ее остановили слова или жест. Скорее — последовавший сразу за ними вопль Джеронимо:

— Ты могла отдать его мне! Старая жадная собака на сене! В детстве я всегда делился карамельками с тобой, вредная ты жаба!

Я старался выдержать взгляд командира, но периферическое зрение передавало в мозг тревожную картинку. Похоже, по щекам Вероники текли слезы. Наверное, Джеронимо зацепил ту струнку, которую нельзя было трогать, особенно сейчас.

— Внутри кто-то остался? — спросил командир, наигравшись в гляделки.

— Нет, — ответил я.

— Уверен?

— Абсолютно.

Командир поднял руку и щелкнул пальцами. Двое солдат взобрались на транспортер, один прыгнул в люк. Секунду спустя он вернулся с нашими трофейными автоматами. Командир щелкнул пальцами еще два раза, и в люк, одна за другой, полетели две «лимонки». В двух шагах от меня будто шарахнули кувалдой по исполинскому медному тазу. Бронетранспортер плюнул огнем и затих.

Я чудом умудрился не вздрогнуть, внутри все не то заледенело, не то запылало. Нечаянно пробудившийся жалкий кусочек дара установил связь между мной и этим бронированным молодцом. За миг до взрыва я будто ощутил немой вопрос. Словно последний взгляд собаки перед смертельной инъекцией: «Неужели ты правда?..»