Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Колдун поочерёдно пожал им руки. Его ладонь была сухой и тёплой. Такое слишком уж земное поведение подвигло Пырёва назвать и своё отчество при рукопожатии:

– Станислав Петрович. – Подумав, он добавил: – Пырёв, капитан милиции.

Аркаша негромко хохотнул, очевидно, представляя, как бы он сам отрекомендовался Кощею, рискнув назвать свой род занятий. Но, воздержавшись от столь необдуманного поступка, тоже представился по имени-отчеству:

– Аркадий Сергеевич.

После короткого знакомства Юнос изложил суть дела, ставшего причиной их прибытия:

– А шли мы к тебе за помощью, чтобы отыскать способ вернуть в свой мир этих вот чужеземцев и ещё одного, которого с нами сейчас нет. Всегляд из Суматошья поведал нам, что бывал ты в мире том и ведаешь, как в него попасть.

– Да что ты! Жив, значит, ещё старик. Смотри-ка, ничто его не берёт. И о каком же мире, позвольте узнать, идёт речь?

– У нас он называется Земля, – встрял в беседу Пырёв.

Нельзя сказать, чтобы услышанное чересчур удивило колдуна, но лёгкое смятение всё же вызвало. Он помолчал, хмуря брови, а чуть погодя задумчиво проговорил:

– Вот оно как… То-то я смотрю на вас, а Силы никакой не вижу. Будто в пустоту бездонной пропасти заглядываешь, того и гляди затянет. Такое только у землян и встречается. Кто же вас провёл между мирами?

– Да, вроде, никто, – пожал плечами Стас. – Велес вот только свои права заявлял на этот счет, да и то я с ним тогда в полубредовом состоянии беседовал. К тому же вышли мы здесь именно из его Капища.

– А Всегляд им так и сказал, вы, мол, Сыны Велеса, – посчитал нужным добавить Юнос.

– М-да, – после короткого молчания произнёс Кощей, затем обратился к старому слуге: – Голубчик, завари-ка нам чайку на всех, да накрой стол на балконе, там и почаёвничаем.

Призрак согнулся в поясе, отвесив почтительный поклон, и бесшумно исчез, растворившись прямо в воздухе. А хозяин снова повернулся к гостям:

– Давайте-ка по такому случаю отведаем настоящего индийского чаю из моих запасов. Заодно расскажете о Земле, а то я давненько её не посещал. Интересно всё же узнать, как там проистекает жизнь. Ну и ваше дело обсудим.

За столом на свежем воздухе земляне с наслаждением предались чаепитию. Стасу казалось, что целую вечность не пил чай. Первую чашку осушил почти залпом, и только со второй начал растягивать удовольствие, отпивая горячий напиток небольшими глотками, как это и следовало делать. Аркаша заварил себе крепкий чифирь и потихоньку потягивал его, прищурив глаза. Ведуны угощались чаем не так охотно, больше налегали на сухари с вареньем, а Михайлик вообще один раз пригубил чашку с горьковатой коричневой жидкостью, покривился и отставил её в сторону.

Кощей с интересом расспрашивал о Земле, рассказав, что в прошлом бывал там довольно часто, но последнее время делал это всё реже и уже довольно давно не посещал их мир. Замеченный землянами в одном из залов граммофон с несколькими пластинками стали последним, что он оттуда принес. По прикидкам Стаса это могло произойти в конце XIX, начале XX веков. Выслушав историю последующих лет в изложении Пырёва, Кощей задумчиво произнес:

– Да-а, потрепала судьба Русь-матушку. Я грешным делом думал, что после Наполеона никакие государства заморские, горьким опытом наученные, на Россию уже не позарятся. Ошибался. М-да… В космос, говорите, аппараты стали запускать? Этак скоро и сюда прилетят, минуя всякие переходы промеж миров. Интересно, что сейчас там творится.

– Как что? – удивился Стас. – Я же всё, вроде, рассказал за исключением последнего года, пока нас там не было. А за год вряд ли что-то серьезно изменилось.

– Не так всё просто, юноша. – Колдун смерил его долгим внимательным взглядом. – На Земле время бежит гораздо быстрее, нежели здесь. Пока у нас пройдёт неделя, там минет год, а по истечении года в этом мире там пролетят несколько десятков лет. Думаете, я и в самом деле бессмертный? Таки нет. Народная молва приписала мне сей недостаток, потому как из века в век люди встречали Кощея на Земле, не ведая, что приходит он к ним из мира, где время едва ползёт в сравнении с тем стремительным потоком, в котором живут они. Когда я только открыл способ перемещения на Землю, меня просто-таки распирала гордость. Хотелось всем заявить, что вот он я какой могущественный волшебник, любите, уважайте меня и… бойтесь. Амбиций было много, и все их я стремился удовлетворить, во что бы то ни стало. – Он замолчал, глядя вдаль, на реку и лес за нею, будто вспоминая те годы, что провёл на Земле. Покачал головой, слегка усмехнувшись. – Мечтал создать там идеальное государство, провозгласив себя царём. Безобразничал, конечно. Это я только теперь понимаю. До местных девок весьма охоч был, и не указ мне, что женихи у них имеются да законы дикие, свободную любовь запрещающие. Многих я тогда увёл, кое-кого даже в наш мир переправил. Но, к слову сказать, ни одну не взял силой или по принуждению. Все они уходили со мной лишь по собственной доброй воле. К сожалению, окружающим пришлись не по нраву мои обширные амбиции, моё быстро пребывающее богатство и тем более моя любвеобильность и свобода нравов. Вот и стали меня всячески выживать с Земли. Я возвращался обозлённый, пытался восстановить справедливость, а вместо этого лишь восставлял против себя народ. Так продолжалось несколько земных столетий, пока я не понял бессмысленность этих потуг. Зачем в открытую кричать о своём появлении по всем городам и весям, когда те люди, что раньше меня знали и со мной боролись, давно сгинули, а сведения обо мне остались в памяти нынешнего поколения только в сказаниях, выставляющих меня в весьма негативном свете. Вот и стал я путешествовать туда, как говорится, инкогнито. Поживу в своё удовольствие, разных любопытных вещичек насобираю, с интересными людьми пообщаюсь и уйду тихо. Частенько помочь кому-то старался, искупал, так сказать, прежние грехи. Между прочим, даже против Наполеона повоевал. Весьма запоминающееся событие, должен вам признаться…