Андрей Расторгуев - Дети Велеса

«Как это?»

«А так! Поразмысли на досуге. Разберись со своими желаниями. Только с истинными. А потом и ко мне подгребай».

«Ну и хрен с тобой, – разозлился Стас. – Тоже мне, Бог называется. Не по силам задача, так и скажи, а не юли, как девочка на первом свидании. Без тебя обойдёмся».

«Знаю, знаю, – Велес поднял обе передние лапы, растопырив когтистые пальцы. – Вы собираетесь найти Кощея. Хорошо, флаг в руки, ступайте. Только вряд ли он чем-то сможет вам помочь».

«Это мы ещё поглядим».

«Да ради бога. Тем более, что ваши планы пока нисколько не противоречат желаниям этого самого Бога, то бишь меня».

Дракон подмигнул и вдруг резко взмыл вверх. Стены сферы устремились за ним, мгновенно сжавшись в яркую точку, которая, несколько раз мигнув, так же быстро погасла, не оставив на небе никакого следа. Вот и разберись теперь, был Змей или привиделся. Говорили с ним или всё это лишь игра больной фантазии?

Курган с тремя колоннами подёрнулся рябью и поплыл, постепенно растворяясь в воздухе. Резко начало темнеть. Вскоре сквозь сгустившуюся ночную мглу не пробивался даже свет звёзд. Поблизости раздался чей-то душераздирающий, преисполненный нестерпимой боли стон…

Стас очнулся в чужом, совершенно незнакомом доме. Он лежал в просторной комнате на застеленной чем-то мягким лавке. Та тянулась вдоль стен через всё помещение и была сплошь забита ранеными. Перевязанные люди находились не только на ней. Лежали и сидели повсюду, даже на подоконниках и на полу. Кто-то негромко переговаривался, кто-то стонал или просил о чём-нибудь, но большая часть либо спала, либо валялась в беспамятстве. Из тех, кто стонал, особенно старался один, по закону подлости расположившийся рядом, на полу. Это под его громкие рулады Стас пришёл в себя.

Осмотрелся. Увидел, что лежит под толстым, сшитым из грубой ткани, тёплым покрывалом. Заглянул под него. Так, одет в исподнее. Плечо туго забинтовано вместе с половиной груди. Ступни упёрлись в набитую соломой подушку, на которой покоится лохматая голова соседа по лавке. А подушка Стаса вплотную прижата к босым ногам другого товарища по несчастью. Рана под повязкой заныла, напомнив о себе. Не слишком больно. Можно терпеть.

– Проснулся, касатик? – услышал женский голос.

К нему со свечой в руке пробиралась между ранеными сухая маленькая старушка. Настолько маленькая, что приподнимись Пырёв на локте, обязательно стукнет лбом в её острый, выступающий подбородок, над которым нависал не менее выдающийся крючковатый нос, украшенный большой горбинкой. Вылитая Баба Яга. Только вот глаза у старушки, такие ясные, цвета чистого дневного неба, светились неподдельной теплотой и заботой. Во второй руке большая крынка с водой, которую бабка не замедлила поднести к пересохшим губам Стаса. Тот вцепился зубами в край посудины, наклонив её на себя. Торопливо хватая ртом, жадно глотал живительную влагу. Насытившись наконец, разжал челюсти, блаженно откидываясь на подушку.

– Вот и хорошо, – улыбнулась бабуля. – Скоро поправишься. Тяжко с тобою было. Верно люди гутарят, что вас, Велесовичей, ни хворь, ни лечение никакое не берёт. Вы сами себя лечите с божьей помощью, волею самого Велеса, отца вашего.

– Велеса?.. Он привиделся мне… Чушь всякую нёс.

– Вот. И слава Богу.

– Да ну… Бред какой-то.

– А когда ж ему являться-то, коли не в бреду? Не всякий смертный может похвастать, что лицезрел Бога, хотя бы и во сне.

– Кто ты? – Пырёв устал от старушечьей проповеди, поэтому просто сменил тему.

Бабуля, кажется, почувствовала его нежелание обсуждать сильных мира сего, понимающе улыбнулась, ответив просто:

– Я баба Маня. Присматриваю тут за мужичками пораненными да выхаживаю. Тебя, стало быть, тож. Ну-ка давай подмогну тебе сесть. Рану надобно перевязать.

Вопреки ожиданиям руки у бабы Мани оказались довольно-таки сильными. Она с лёгкостью, но бережно усадила кряхтящего Стаса. Стянула с него нательную рубаху и принялась разбинтовывать плечо. Повязку, видимо, меняли не раз, пока без сознания валялся. Засохшей крови на ней немного, и то лишь на первом, нижнем слое.

Местная знахарка работала сноровисто. За считанные минуты уже закончила перевязку и надевала ему через голову рубаху, приговаривая:

– Вот и ладушки. Поправляйся, сынок. Велес тебе допоможет.

Что-то было в ней, отличавшее эту сердобольную бабулю от других таких же неприметных старушек. Стасу показалось, он вот-вот поймёт, в чём тут дело, но из глубины комнаты донёсся просительный стон: