Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Действительно, приберёг один патрон, сволочь! Неужто последний?

Успел заметить, что затвор остался в крайнем заднем положении. Качнувшись в сторону, попробовал уйти с линии огня, да не успел. Тупой удар в плечо, мгновенно ожёгший правую руку. Она онемела, безвольно повиснув. Клинок выскользнул из ослабевших пальцев, звякнув по камням. Оказавшись рядом, Череп рубанул с плеча в яростном стремлении добить Стаса. Неумело так рубанул, будто не меч держал, а палку. Блокировать этот удар оставшимся мечом не составило труда. Проскочив мимо, Стас крутанул клинок локтем и кистью, пройдясь им по спине соперника. Рассечённая наискось шуба отвисла, обнажив скрытый под ней чешуйчатый доспех. Не прост скитский вождь. Предохранился-таки бронёй, спрятав под шубу.

Кони, едва разминувшись, опять повернули и помчались навстречу. Правая рука Стаса болталась, как плеть. Боль в простреленном плече нарастала. Он чувствовал тепло стекающей по телу крови, вместе с которой безвозвратно терял силы.

«Нужно быстрее кончать с этим придурком, – мелькнула мысль. – Ещё немного и меня можно будет голыми руками брать».

Когда лошади поравнялись, Пырёв развернулся к Черепу всем корпусом. Резко отбил его меч так, что тот засветил обратной стороной в лоб своему же хозяину. Пока не разъехались, успел нанести ещё два рубящих удара в плечо и бедро. От потери конечностей бандита спас длинный густой ворс его долгополой шубы. В итоге клинок располосовал только мышцы, не задев костей. Но и эти раны оказались чересчур глубокими. Кровь из них так и хлестала, заливая бок лошади, словно торопилась выбраться из ненавистного тела.

Кажется, Великий Скал отключился после первого же удара в голову, который сам себе и нанёс. Молча, как мертвец, кулем вывалился из седла и остался лежать без движения в быстро растекающейся луже крови. По рядам скитов пробежал испуганный ропот. Мгновение они стояли, замерев. Потом одновременно, как по команде, бросились с двух сторон к павшему вождю.

Конь довольно далеко увёл Стаса от места схватки, не дав убедиться, жив ли поверженный враг. Теперь было не до того. Все толпившиеся под воротами скиты неслись прямо на Пырёва. С берега, приближалась их конница. Стас крепче сжал меч. Кажется, настало время последнего боя.

Понимая, что против такой массы народа протянет недолго, и любые попытки прийти на помощь окажутся тщетными, он готовился как можно дороже продать свою жизнь. Но никто из кочевников даже и не смотрел в его сторону. Один за другим они проносились мимо, спеша к лежавшему без движения Скалу. Сбились там в большую копошащуюся кучу, о чём-то беспокойно кудахча над телом. Туда же подскочили и всадники с берега. Каждый стремился пробиться к вождю, расталкивая столь же сердобольных товарищей, создавая при этом невообразимую толкотню, которая, однако, скоро закончилась. После непродолжительной возни кочевники, оказавшиеся у самого тела, подняли Черепа на руки и, сопровождаемые всей многочисленной толпой собравшегося народа, что-то возбуждённо галдящего по пути, понесли его в сторону берега. Сойдя с моста, останавливаться и опускать вождя не стали, а отправились дальше, к лагерю.

Долгий изнурительный штурм вдруг сам по себе стал затухать. Стоило вывести Великого Скала из строя, как скиты превратились в неуправляемую массу людей, разбитых на племена и роды, какими, собственно, и были до его появления. Могучая, многотысячная армия в одночасье превратилась в сборище небольших разрозненных отрядов, представляющих собой своеобразные общины, живущие каждая своим отдельным мирком. Члены таких общин объединены лишь собственными шкурными интересами. А на соседей им плевать.

Уцелевшие кочевники, сбиваясь в мелкие группы, потянулись от городских стен к лагерю, где их встречало зарево пожарища. Вражеский стан, весь объятый пламенем, весело полыхал, постреливая искрами в сумеречное небо, словно признал поражение и пускал салют в честь жителей Трепутивля, поражённый их героической стойкостью. Горело всё, что могло гореть. Это был прощальный «подарок» от волколаков Ганнибала. Отступая через пустующий лагерь, те не могли просто так пройти мимо, чтобы не напакостить. Вот и похозяйничали, подпалив походные жилища скитов заодно со всем их добром. Нечисть, одним словом. Теперь неприятельское войско не только без командующего, но и без крыши над головой. Пожар стал ещё одной веской причиной к отступлению. Кочевники спешили спасать своё имущество.