Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Подбежал запыхавшийся Прохор.

– Как это ты Пиланью с Марфой одних оставил? – спросил его Пырёв.

– Они… у меня… бабы самостоятельные, – криво улыбнулся толстяк, пытаясь бороться с одышкой. – За хозяйством… приглядывают… А я вот… в ополчение подался… Не всё же время… снедальню-то держал… Фууух. Смолоду в услужении был… в дружине княжьей. Так что… воинская выучка имеется…

– Сколько у тебя людей? – перебил Стас, наблюдая за расширяющейся щелью между створками.

– Да сотни две с лишком… А то и три наберётся.

– Попробуй выбить скитов из башни, пока я здесь их держу. Надо закрыть ворота и поднять мост.

– Добро, – отчеканил Прохор и застучал тяжёлыми сапогами по мостовой, удаляясь к застывшим в стороне ополченцам.

Похоже, военная выучка у него действительно была. Сразу понял, что от него требуется, и без лишних вопросов побежал выполнять. В таком случае, за этого мужичка можно быть спокойным. Костьми ляжет, а всё, что надо, сделает, чего бы ему это ни стоило.

Проводив людей Прохора взглядом, Стас переключил всё внимание на ворота. Вытянул из ножен оба клинка. Обнажил меч и Юнос. Вполне обычный на вид, но по лезвию уже пробегали солнечные блики. Створки разошлись едва наполовину, когда хлынули первые солдаты врага.

– Ну, начнём, помолясь, – проговорил Юнос

Пришпорив коней, рванули вперёд.

Кочевники не ожидали наткнуться на столь мощный заслон. Увидев летящую навстречу конницу, многие опешили. Куда подевалась их уверенность?

Неслаженно тренькнули арбалеты, не причинив ополченцам никакого вреда. Не даром Юнос поставил впереди латников.

Конный клин врезался в беспорядочную толпу атакующих.

Через открытые ворота продолжали напирать скиты, набиваясь в длинный арочный карман. Стас, непрерывно работая мечами, упрямо прокладывал себе путь через ощетинившуюся клинками людскую массу. Справа не менее успешно продвигался Юнос. Идущие следом ратники тоже не отставали, сохраняя плотный строй. Помогал опыт прошлых стычек, пускай и небогатый. Получилась неплохая контратака с реальными шансами на успех. Глядишь, и удержат ворота. Чем чёрт не шутит.

Скиты решили, как видно, что дверь в Трепутивель для них открыта, и в большинстве своём ринулись к мосту. Их натиск на остальных направлениях заметно ослаб. Это не могло не облегчить положение защитников. Горожане стали отвоёвывать потерянные позиции, кое-где сразу сумев сбросить врагов со стен, больше не давая им подняться. Да и подниматься особенно было некому. Вскоре скиты остались только в башне да снаружи. Толпились у проёма, ожидая своей очереди, когда войдут, наконец, под полукруглый, украшенный конским черепом свод. Но там, на сужающемся фронте крепко держала оборону подоспевшая конница. А скитский резерв, который и должен был развить успех, по-прежнему торчал на берегу, где в это время отбивался от армии волколаков, почти не уступающей ему числом.

«Как там дела, Ганнибал?» – запросил Стас берендея, ни на секунду не переставая рубиться.

«Половину людишек порешили, – отозвался тот с небольшой задержкой. Наверно, обращение Пырёва застало его в тот момент, когда расправлялся с очередным кочевником. – Ещё можем их потрепать. Только немного. А то уже опомнились, огрызаются».

«Давай. Режь, пока режется. Не пускай их сюда. Если будет совсем худо, тогда отступай. Не рискуй понапрасну. Одного генерала мы уже потеряли».

Следующие полчаса Стас только и делал, что отбивал чужие мечи и сам наносил удары. На месте каждого убитого скита тут же вырастал новый, непременно стараясь дотянуться до землянина своим оружием. В гуще сражения трудно думать о чём-то другом и следить за изменением обстановки. Пырёв не замечал, что его конь шагает прямо по трупам, поскольку мёртвых тел нападало столько, что в ограниченном пространстве арки больше не найти свободного места. Не отвлекаясь на посторонние мысли, Стас выполнял тупую механическую работу, задействуя только инстинкт, рефлексы и грубую силу мускул, почти при полной отключке мозга. Возможно, потому и не отложился в памяти тот получасовой отрезок времени до момента, когда Лумумба вынес своего седока на открытое пространство перед воротами, под лившийся сверху свет закреплённых на башне хоршней. Опомнился лишь после того, как вдруг осознал – перед ним нет ни одного врага, которого можно достать мечом.

Сгрудившиеся перед воротами скиты замерли на безопасном расстоянии, не предпринимая никаких попыток приблизиться. Невнятное бормотание вполголоса и боязливые взгляды. У некоторых просто-таки ужас в глазах. В гомоне слышна лишь одна более-менее различимая фраза, что металась над головами перепуганных людей, будто раненая птица: