Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Он говорил, не переставая выводить писалом какие-то закорючки на большом берестяном листе. Потом отвлёкся, внимательно посмотрел на Стаса и уже совершенно другим тоном участливо спросил:

– Сам-то как, оклемался?

– Нормально… – пожал плечами Стас, невольно морщась от боли.

Заметив его гримасу, Аркаша назидательно произнёс:

– Вот видишь. Ещё неизвестно, сколько ты на больничном проваляешься. Предоставь лучше мне заботу о нашем обеспечении.

Въехала ещё одна гружёная повозка, и Башка зарылся в её содержимое.

– А где Кардаш? – Спрашивать пришлось покрытую вотолой спину.

Выросшая из одежды рука молча ткнула пальцем в башню. Оставив увлечённого работой земляка, Стас пошёл туда. Перед лестницей глубоко вздохнул и начал неторопливый подъём. И как раньше не замечал, что ступени здесь такие высокие? Не раз и не два за сутки мог пробежать вверх-вниз, испытав только лёгкую одышку. А сейчас дважды останавливался, чтобы дух перевести.

Добравшись, наконец, до смотровой площадки, увидел там Кардаша с четырьмя стражниками. Надо полагать, с ординарцами по особым поручениям. Воевода наблюдал за работой под стенами. Подойдя к нему, Стас тоже выглянул из бойницы. Все трупы внизу были уже собраны. Их водрузили на приготовленный для погребального костра настил, сооружённый прямо на речном льду из брёвен, переложенных тонкими жердями да сушняком. Вокруг собралось много жителей. Мужчины, женщины, старики, даже дети. Людьми занято всё свободное пространство. Они ещё подходили. Проститься с героями спешил, похоже, весь Трепутивель, который отстояли эти воины ценой собственных жизней.

Настил получился огромный, на добрую половину ширины реки. И мертвецов на нём лежало не то чтобы много, а очень много.

– Здесь лишь те, кого собрали у Северных Врат, – тихо проговорил Кардаш, словно услышав мысли Стаса. – На южной стороне костёр чуть меньше получился. Его запалили ещё вчера. А тут… Только вот закончили.

Они стояли рядом, с тяжелым сердцем наблюдая, как несколько человек подожгли факелами сухие ветки с разных сторон. Огонь, постепенно разгораясь, охватил всю конструкцию вместе с лежавшими на ней телами. Рванулся вверх, превращаясь в исполинского великана, подбрасывая к небу дымный жар.

В какой-то миг дым над погребальным костром сделался чёрным. Видимо, горела смола на брёвнах. Копоть закрутило, складывая из неё замысловатую фигуру, очертаниями похожую на огромного чёрного пса. Кардаш пробубнил:

– Лохматая Собака пожаловала.

– Что за собака? – машинально спросил Пырёв, не отводя глаз от завораживающего зрелища.

Запоздало понял, что спрашивает о банальных вещах, известных каждому жителю этого мира. Забеспокоился, было, но понял, что никто не обратил внимания на его оплошность. Воевода всё же ответил:

– Верный друг усопших. Тех, кто при жизни творил и дурное, и праведное. Она помогает пройти по звёздному мосту в светлый ирий.

Контуры Лохматой Собаки растаяли в воздухе. Дым снова посветлел, обретая обычный мутновато-серый цвет.

– Немного провожатых ей достанется, – продолжал бормотать воевода. – Полегли-то, почитай, все добрые и праведные мужи. А их души как-нибудь и сами дорогу до ирия сыщут.

– Лучшие люди, как правило, умирают первыми, – изрёк Стас услышанную когда-то чужую мудрость.

Ничего не ответив, Кардаш продолжал смотреть на брызгавший искрами костёр, думая о чём-то своём. Собравшиеся внизу люди вдруг в едином порыве вскинули руки. Над многотысячной толпой вырос густой лес из мечей и копий. Сейчас оружие носил практически каждый второй горожанин. Те же, кто не был вооружён, просто держал зажатую в кулаке шапку. И все, от мала до велика, грянули хором:

– Слава! Слава! Слава!

Выжившие отдавали дань уважения павшим, провожая их в последний путь – к светлому ирию, своеобразному славянскому раю.

– Слава вам, воины! – как эхо торжественно повторил Кардаш.

Позже от него Стас узнал, что всего костров было шесть, по три у северной стены и у южной. Один предназначался для павших защитников города, другой для скитов, а в третьем сжигали трупы оборотней. В числе последних во рву между Южных и Северных Врат ведуны нашли берендея, изрубленного и сплошь утыканного арбалетными стрелами. Он лежал на красной от крови ледяной корке среди множества разодранных им скитских солдат и лошадей. Косолапов, первый генерал оборотней, погиб достойно. Доказав, что и оборотни способны на подвиг во имя преданности, оказавшейся для них далеко не чуждой. Всё, что для этого требовалось – самозабвенно служить Хозяину, который достанется им по воле судьбы, и будет пасти это неразумное стадо полулюдей. Учить полноценной жизни, правильно сочетая в себе человеческую и звериную суть, чтобы чада его достигли гармонии столь разных начал своей противоречивой, двоякой природы.