Александр Солженицын - Раннее (сборник)

А обычным этапом в вагон-заке, описанном в «Отрывке», А. С. был отправлен из Бутырок в Экибастуз через пять с лишним лет, в конце июня 1950 г., и эта дорога, не считая промежуточной отсидки на Куйбышевской пересылке, заняла целый месяц. Этот свой более поздний мучительный железнодорожный опыт автор закрепил в стихах, которые вначале входили в «Дороженьку», а потом из неё были изъяты для отдельной, но сопутствующей ей публикации.

«Отрывок» начат строфой, которая оставлена в основном тексте «Дороженьки». После этой строфы в «Дороженьке» следует:

{177} …Советский вагон-зак. – Эти вагоны и все условия содержания в них подробно описаны в «Архипелаге ГУЛАГе» (ч. 2, гл. 1. «Корабли Архипелага») (Т. 4. С. 435–467). См. также комментарий к стихотворению «С верхней полки “вагон-зака”».

Совсем как в международном… – См. комментарий 305.

Да ходит краснопогонник… – Краснопогонник – боец конвойной команды. Повседневные погоны солдат и сержантов внутренних войск изготовлялись из сукна крапового (т. е. алого) цвета с васильковыми кантами.

{178} Снимай сапоги, фашист! – См. в «Архипелаге ГУЛАГе»: «…“фашисты” – это кличка для Пятьдесят Восьмой, введенная зоркими блатными и очень одобренная начальством ‹…› нужно меткое клеймо» (Т. 5. С. 133).

«Карзубый! / Пульни нам курить и бацилл!» – Карзубый – беззубый. Бациллы – «жиры» (Т. 6. С. 503).

…курочить бобров… – «…отнимать еду, одежду, вещи ‹…›; отбирать ценное» (Там же. С. 505) у тех, у кого всё это ещё оставалось.

…тискает р оман… – рассказывает «в камере авантюрно-любовную историю» (Там же. С. 506).

…Надел шикарный лепень… – Лепень – здесь: костюм.

…Начищены прохоря… – Прохоря – сапоги.

…с заначки / Приехала от царя… – Заначка здесь: «место упрятки» (Там же. С. 504).

{179} Кто в первом военном позоре / Был родиной предан впервь… / ‹…› / Кто в третий раз родиной предан / Под клятвой, что прежнего нет… – См. в «Архипелаге ГУЛАГе»: «Не они, несчастные, изменили Родине, но расчётливая Родина изменила им, и притом трижды.

Первый раз бездарно она предала их на поле сражения – когда правительство, излюбленное Родиной, сделало всё, что могло, для проигрыша войны: уничтожило линии укреплений, подставило авиацию под разгром, разобрало танки и артиллерию, лишило толковых генералов и запретило армиям сопротивляться. Военнопленные – это и были именно те, чьими телами был принят удар и остановлен вермахт.

Второй раз безсердечно предала их Родина, покидая подохнуть в плену.

И теперь третий раз безсовестно она их предала, заманив материнской любовью («Родина простила! Родина зовёт!») и накинув удавку уже на границе» (Т. 4. С. 217).

…порфироносная шлюха!.. – оскорбительный посыл с опорой на строку из поэмы «Медный Всадник» (1833): «…И перед младшею столицей / Померкла старая Москва, / Как перед новою царицей / Порфироносная вдова» [161] А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. Т. 4. Л., 1977. С. 275. . Порфира – пурпурная мантия, надеваемая в торжественных случаях, одна из царских регалий.

Эти стихи, по словам автора, «все написаны устно, в памяти – от 1946 до 1952, так и вывезены из лагеря. В 1953 в ссылке добавлено ещё несколько стихов. Все они записаны осенью 1953 и зарыты в землю. Эту запись тоже пришлось сжечь в сентябре 1965, но уже имелись перепечатки. Последнее стихотворение “Смерть – не как пропасть…” – написано в Джамбуле, в декабре 1953, после врачебного приговора» [162] Александр Солженицын. Протеревши глаза. Клапан суперобложки. .

В декабре 1961 г., после благожелательного обсуждения в редакции «Нового мира» рассказа «Один день Ивана Денисовича», А. С. привёз показать главному редактору журнала А. Т. Твардовскому, вместе с «Крохотками» и рассказом «Не стоит село без праведника», «несколько лагерных стихотворений». «Крохотки» Твардовский забраковал, рассказ, получивший вскоре название «Матрёнин двор», вынес на обсуждение. «О стихах сказал: “Иные печатать можно, но выстрела не получится, а хочется выстрела”» [163] А. Солженицын. Бодался телёнок с дубом. С. 30. .

18 ноября 1962 г., сразу после выхода в свет «Нового мира» с рассказом «Один день Ивана Денисовича», А. С. в разговоре с Твардовским напомнил: «Вы мне сказали при первой встрече (12 декаб. 1961 г. – В. Р.), что говорили бы о моих стихах, если бы не знали прозы, “Ивана Денисыча”. Но я хочу вам подобрать цикл, что захотите – возьмёте, не захотите – ладно. Но для меня они дороги» [164] Александр Твардовский. Новомирский дневник: В 2 т. Т. 1. 1961–1966. М.: ПРОЗАиК, 2009. С. 130. . Твардовский записал эти слова в дневник, однако предложенные стихи отклонил.