Пелам Вудхаус - Джим с Пиккадилли

– Как глупо с моей стороны! Я обращалась к другому мистеру Бейлиссу, вашему сыну. Мы с ним сегодня в пароходном агентстве познакомились. А перед этим он спас мне жизнь. Так что мы старые друзья.

Бейлисс растерянно поперхнулся, чувствуя, что ему не выдержать интеллектуального напора беседы, и изумился еще больше, заметив предупреждающую гримасу Джеймса. Такого разворота событий тот не предвидел, но не подкачал.

– Как поживаете, мисс Честер? – сказал он. – Отец вот пришел меня проводить. Это, папа, мисс Честер.

Британского дворецкого из седла вышибить нелегко, но Бейлисс откровенно провалил нежданное испытание. Челюсть у него отпала, он не мог выдавить ни словечка.

– Папа расстроился из-за моего отъезда, – доверительно шепнул Джимми. – Немного не в себе.

Энн была не только тактична, но и добра. Одним взглядом она оценила Бейлисса. Каждая черточка в нем кричала, что это почтенный слуга из высшего круга. Ни одна девушка на земле не страдала меньшим снобизмом, чем Энн, но все-таки ей не удалось сдержать слабого приступа разочарованности. Значит, ее новый знакомый – скромного происхождения! Она сразу поняла все – и глаза у нее наполнились слезами, когда она повернулась, чтобы не мешать последним минутам расставания отца с сыном.

– Увидимся на пароходе, мистер Бейлисс! – кинула она.

– А? – тут же откликнулся дворецкий.

– Да, да, – заторопился Джимми, – до свидания.

Энн прошла в свое купе. У нее было ощущение, будто она только что залпом прочитала длинную книгу, пухлый том английского романа. Она знала всю историю. Отец – честный, добропорядочный дворецкий, чья единственная цель – воспитать любимого сына джентльменом. Год за годом он экономил деньги, возможно, послал сына в колледж, и теперь, с отцовского благословения, с остатками сэкономленных отцовских денег, тот отправляется в Новый Свет, где доллары растут на деревьях и никому не важно, кто у тебя отец.

В горле у нее застрял комок. Бейлисс удивился бы, узнай, каким трогательным и достойным персонажем казался он ей. Потом мысли ее обратились к Джимми, и на нее нахлынуло умиление. Его отец преуспел в своих желаниях, сын стал джентльменом. Как легко и просто, без намека на снобизм или неловкость, он познакомил ее с отцом! Он – хороший человек. Не стесняется отца, который дал ему шанс в жизни. Она обнаружила, что ей на редкость нравится Джимми.

Стрелки часов передвинулись на без трех минут шесть. Водяными жуками сновали взад-вперед носильщики.

– Сейчас я не могу объяснить, – втолковывал Джимми.

– Не думайте, Бейлисс, это не временное помутнение рассудка. Так диктовала необходимость.

– Ладно, мистер Джеймс. Думаю, вам уже пора занять место.

– Вот это правильно! Вся затея погибла бы, укати поезд без меня. Бейлисс, вы видели такие глаза? А волосы! Приглядывайте без меня за отцом. Не позволяйте всяким там герцогам досаждать ему. И еще, – Джимми вынул из кармана руку, – как приятель приятелю…

Бейлисс взглянул на похрустывающую купюру.

– Не могу, мистер Джеймс. Пять фунтов! Нет, не могу!

– Чепуха! Что уж вы как чужой!

– Прощу прощения, мистер Джеймс. Правда не могу! Вам сейчас нельзя расшвыриваться деньгами. Не так уж у вас их много. Извините за нотацию.

– Ничего подобного! Держите! О Господи! Поезд тронулся! До свидания, Бейлисс!

Паровоз испустил пронзительный прощальный взвизг. Поезд заскользил вдоль платформы, до последнего преследуемый мальчишками, оптимистично сующими булочки на продажу. Поезд набирал скорость. Джимми, высунувшись из окошка, дивился зрелищу, которое можно приравнять к современному чуду. Нельзя сказать, чтоб дворецкий находился в расцвете спортивной формы, но бежал он храбро. Поравнялся с дверью купе, протянул руку…

– Прошу прощения за вольность, мистер Джеймс… – отпыхивался он, – но я правда не могу!

Он потянулся, всунул в руку Джимми что-то хрусткое, потрескивающее и, осуществив свою миссию, отстал, остановился, махая белоснежным платком. Поезд нырнул в туннель.

Джимми глядел на пятифунтовую купюру. У него, как и у Энн, комок застрял в горле. Он медленно сунул деньги в карман. Поезд бежал все быстрее.

Бурные волны и порывы шквалистого ветра, хлеставшего за бортом, загнали почти всех пассажиров в каюты или в теплую духоту библиотеки. Шел пятый вечер плавания. Пять дней и четыре ночи корабль несся по гладкому океану, но сегодня утром ветер повернул на север и принес шторм. Уже начинало темнеть. Нависло угрюмо-черное небо, в сумерках слабо проблескивали белые гребешки волн, свистел в снастях ветер.