Элизабет Мид-Смит - Школьная королева

Клотильда рассмеялась.

Елизавета отправилась в путь, спрятав телеграмму в карман. Как только она вышла из дома, ее окружили фрейлины и статс-дамы, желавшие узнать, что происходит и чем закончился разговор Елизаветы с Клотильдой.

– Узнаете все завтра, – ответила Елизавета. – Не задерживайте меня. Я очень тороплюсь.

Елизавета Решлей, казалось, никогда не теряла самообладания. Может быть, она не имела смелости Клотильды, но походила на нее твердостью, решительностью и желанием во что бы то ни стало спасти Китти.

Елизавета и не подозревала, что ее ожидает неудача. В кармане Елизаветы оказалась небольшая дырка, которой она совсем не заметила, переменив перед приездом Клотильды платье и надев чистую белую пикейную юбку. От девочек требовали большой аккуратности в одежде; они должны были сами штопать чулки и зашивать дыры. Елизавета была очень аккуратна и никак не могла предположить, чтобы в кармане ее юбки появилась дыра, достаточно большая для того, чтобы через нее мог выпасть кусок сложенной бумаги.

Но дыра существовала, и бумажка выпала через нее, а Елизавета продолжала быстро идти вперед, не подозревая о своей потере.

Какая-то деревенская девушка подняла бумагу и только что хотела догнать Елизавету, чтобы передать ей, когда встретила Мэри Купп.

– Что это такое? – спросила Мэри девушку, которая оказалась дочерью сельской швеи, иногда работавшей на сестер Купп.

– Я нашла эту бумажку на дороге, мисс. Она выпала из кармана молодой барышни, мисс Решлей. Я думаю, она идет в Мертон и бумага нужна ей.

– Я также иду в Мертон и передам бумагу, – сказала Мэри.

– Передадите, мисс? Очень благодарна вам. Если вы идете туда, это будет очень удобно для меня, потому что мать посылает меня навестить тетю Нэнси: ей ночью сделалось худо. А если мне побежать за мисс Решлей, то это отнимет у меня много времени.

– Вам не нужно догонять ее. Дайте мне бумагу. Я передам мисс Решлей.

– Благодарю вас, мисс.

– У меня в кармане только шесть пенсов, – сказала Мэри. – Будь у меня больше, я дала бы вам.

– Нет, мисс, мне не нужно денег. Благодарю вас и за то, что подумали обо мне, мисс.

Мэри медленно шла дальше, пока девушка не исчезла из виду. Тогда она развернула листок дрожащими руками. Да, это телеграмма. Она прочла ее: «Поторопи Самюэля Джона Мак-Карти. Восстановленное письмо должно быть у нас завтра к полудню…» Как билось сердце Мэри, когда она читала эти ужасные слова! Она так побледнела, что одну минуту ей казалось, что она лишится чувств.

Мэри прошла в сад. Она опустилась на холодную траву с открытой телеграммой в руке. В это время ей было решительно все равно, что подумают о ней. Она забыла об опасности, грозившей ей в случае, если кто-то увидит эту обличительную телеграмму.

Вскоре раздался чей-то голос:

– Мэри, какая ты странная! Я думала, что ты пошла по моему поручению в селение. Что с тобой? Что у тебя в руке?

– Тебе нельзя это видеть, нельзя! – отдернула руку Мэри. – Не трогай, Генни, это не твое.

– Я хочу видеть. Дай мне, – настаивала Генриетта и старалась забрать телеграмму у Мэри.

Генриетте это удалось, и она прочла телеграмму: «Поторопи Самюэля Джона Мак-Карти. Восстановленное письмо должно быть у нас…» Генриетта опустилась на траву рядом с Мэри.

– Выслушай меня, Мэри Купп. Ты, конечно, знаешь, что это значит.

– Да, знаю. Слишком хорошо знаю.

– Есть тут какая-нибудь опасность? – спросила Генриетта. – Я ничего не могу понять.

– Это значит, что… что мы погибли… я погибла, – задыхаясь проговорила Мэри.

Генриетта внимательно перечитала телеграмму.

– Как она попала в твои руки? – спросила она.

Мэри объяснила.

– Послушай, уже несколько дней я догадываюсь, что ты скрываешь что-то от меня, – упрекнула ее Генриетта. – Ты должна мне во всем признаться. Если не сделаешь этого, попадешь в беду, страшную беду. А если сознаешься, то, может быть, мне еще удастся спасти тебя, но я должна знать всю правду.

– Хорошо, – обреченно кивнула Мэри, – я так несчастна, что расскажу тебе все. Хотя для тебя было бы гораздо лучше не знать этого.

– Предоставь мне самой судить об этом, Мэри Купп. Скажи мне правду, только правду.

– Да. Когда я пришла к тебе и попросила одолжить мне двенадцать фунтов, чтобы послать их маме для Поля… я сказала тебе, что видела, как Китти писала письмо своему двоюродному брату Джеку.

– Сказала. Зачем возвращаться к этому?

– Я должна возвратиться, потому что это и есть начало. Я тогда солгала тебе.