Элизабет Мид-Смит - Школьная королева

Девочки рассмеялись. Этого и хотела Клотильда. Она не желала, чтобы кто-нибудь, кроме Елизаветы, знал истинную причину ее поездки в Лондон.

Наконец она поднялась в комнату Елизаветы.

– Позволь мне прилечь на твою постель, – попросила Клотильда. – Подобного рода поездки меня утомляют.

– Расскажи мне свои новости, как только отдохнешь, Кло, – нежно сказала Елизавета.

– Вот в том-то и дело. У меня нет никаких новостей. Я хотела вернуться вчера вечером, но папа сказал, что это безумие; поэтому я осталась, так как мне было дано разрешение поступать, как я найду нужным. Потом пришло твое письмо, и я поторопилась приехать как можно скорее. Нет сомнения, что скоро будут новости, хотя я надеялась сама привезти их.

– Тогда расскажи, что случилось, Клотильда. Я как на иголках – никогда за всю свою жизнь не испытывала такой тревоги. Что касается бедной Китти, она заболеет, если вскоре не получит облегчение.

– Да, я тоже так думаю. Мы должны собрать девочек завтра утром. Нельзя откладывать больше. Я телеграфирую папе, чтобы он поторопил Самюэля Джона Мак-Карти.

– Это кто такой? – спросила Елизавета.

– Он складывает письмо. Он может отлично восстановить его, если у него хватит времени. Он теперь в отеле «Ритц». Папа снял для него комнату, и он сидит там и не позволяет никому входить к нему. Вчера вечером он чуть с ума не сходил от отчаяния; но, прежде чем папа лег спать, Самюэль Джон Мак-Карти вдруг громко вскрикнул: «Ура! Я разобрал целую фразу». Он сидел за столом целую ночь, сидит и теперь. Чем дальше, тем ему будет легче. Надо только время, и он даст нам в руки восстановленное письмо. Такое счастье, что папа встретил его. Много лет тому назад, когда я была маленькой, они были дружны с папой… Вот как обстоит дело.

– Ну а я расскажу тебе, что случилось здесь, – сказала Елизавета. – Теперь не остается никаких сомнений. Вчера у нас была страшная гроза – я никогда, кажется, не видела такой. И кто же вышел из дома во время грозы? Я не могла уснуть и стояла у окна: смотрела на молнию. Как ты думаешь, кто прошел по лужайке в самую опасную минуту раньше, чем пошел дождь?

– Не знаю, Бетти. Продолжай. Не заставляй меня отгадывать; я так устала, что голова у меня готова разорваться на части.

– Это была Мэри Купп. Она пошла в чащу. Когда Мэри вышла оттуда, она плакала. Сегодня рано утром я побывала в чаще и видела выдернутый с корнями кустик щавеля. Бедная Мэри Купп ходила за своим разорванным письмом. Она опоздала. Стоит только взглянуть на ее лицо, чтобы понять, в каком состоянии она находится. Дело становится все запутаннее, – заключила свой рассказ Елизавета.

– Нисколько, нисколько, – возразила Клотильда. – Для меня это вполне ясно. Я почти могу рассказать все сама. По неизвестным для нас причинам виновата Мэри Купп. Она сделала это или по наущению Генриетты Вермонт, которая возненавидела Китти с тех пор, как ее избрали королевой мая, или по собственному побуждению. Но я нисколько не сомневаюсь, что тайное письмо было написано Мэри Купп.

– О, нет, это невозможно!

– Да говорю же, что Мэри Купп написала это письмо и послала его в Ирландию! Она хорошо умеет подражать чужим почеркам и потому решилась сделать это, конечно, чтобы доставить удовольствие Генриетте и развенчать Китти. Таково мое мнение. Конечно, я не могу доказать его, но глубоко убеждена, что это сделает письмо Поля Куппа. Да, вполне.

– О, Клотильда!

– Я смертельно устала и хотела бы поспать часок-другой, – сказала Клотильда. – Мы с мамой сидели вчера допоздна. Мы не могли лечь, когда Самюэль Джон Мак-Карти работал над этими клочками. Мы отправились в театр, но даже спектакль не интересовал меня – я все думала о Китти.

– Надеюсь, ваш друг поторопится с письмом.

– Да. Я пошлю телеграмму родителям.

– Если ты напишешь ее сейчас, – сказала Елизавета, – я отнесу ее на почту. А ты отдохни пока.

– Отличная идея, – сказала Клотильда. – А можно мне отдохнуть в твоей комнате, Елизавета? Там спокойнее, чем в моей.

– Конечно, можешь, дорогая, – сказала Елизавета, наклоняясь и целуя подругу.

Клотильда написала телеграмму матери. Содержание ее было таково, что только Елизавета или кто-нибудь посвященный в тайну могли отнести ее на почту:

«Поторопи Самюэля Джона Мак-Карти. Восстановленное письмо должно быть у нас завтра к полудню. Если нужно, попроси папу привезти его экстренным поездом. Клотильда».

– Это их подгонит, – пояснила Елизавета. – Хорошо иногда иметь дело с миллионерами.