Василий Финогеич.
Что-то это у тебя глазки-то?
Гордей.
У Семена Ивановича наскрось всю ночь.
Никон Никоныч.
Публика была?
Гордей.
Персюков угощали. Из киятра какой-то песни пел. Семен Иваныч гитару ихнюю сломал, только верешечки остались. Две красненьких отдал, да плису на брюки приказал отрезать, а в Москве, говорит, новую купим. У артельщика опосля гармонию достали: под гармонию-то петь не стал… Семен Иваныч два раза перед ним на коленки становился – не стал.
Василий Финогеич.
Ну, а ты-то, голубчик, выручал ли?
Гордей.
Три песни сделал, да опосля по Кунавину приказали с бубном пройти.
Никон Никоныч.
Все, значит, благородно, ничего такова не было?
Гордей.
Ничего-с. ( Ухмыляется ). Семена Иваныча опосля в полицию вытребовали.
Аристарх Захарыч.
Значит, загул как быть следует.
Никон Никоныч.
Хорошо!
Аристарх Захарыч.
Битва была?
Гордей.
Битвы чтобы этой безобразной – не было, а только, к примеру, они жида раздавили.
Никон Никоныч.
До смерти?
Гордей.
Нет-с, испуг он только получил, а главное – сорвать захотелось. Играет он, это, примерно, на своих цинбалах, а Семен Иваныч подошел к нему, да были-то немножко…
Никон Никоныч.
Понимаю…
Гордей.
Посклизнулся, да на него и упал. А жид этот самый, что ни на есть дрянной, выскочил на улицу, да на все Кунавино и кричит: «помогите, купец мне кишки выдавил». Мы было за руки его ухватили, а Семен Иваныч: бросьте, говорит, его, потому цена ему – грош.
Назар Артемьич.
Пустите меня, пожалуйста, сделайте милость… невозможно мне!.. Зверь, и тот теперича… тьфу!.. Все нутро выжгло!.. Горит!..
Василий Финогеич.
Погоди, еще не то будет. ( Все смеются ). Ну-ко, Гордюша, махни! Как бишь ее… ( Запевает ).
Как женила молодца
Чужа, дальня сторона.
Гордей( с бубном подхватывает ).
Чужа, дальня сторона
Макарьевска ярманка.
Василий Финогеич.
Делай!
Гордей.
И солучилася беда
И у Сафронова купца.
Назар Артемьич.
Катай!..
Василий Финогеич.
Очуствовался!
Назар Артемьич.
Катай, катай!..
Гордей.
И не сто рублев пропало, И не тысяча его…
Назар Артемьич.
Тьфу!.. Смерть моя!
Василий Финогеич.
Схороним. ( Вместе с Гордеем ).
Пропадала у него
Дочь любимая его.
Никон Никоныч.
Дмитрий! Цыган сюда, чтобы все… ( Слуга уходит ).
Василий Финогеич.
Этот бубен кому хошь сердце растопит. Грохни, Гордюша, грохни! ( Поют вместе ).
Уж искали ту пропажу
По болотам, по лесам,
По макарьевским кустам…
Никон Никоныч.
Шш!.. (Останавливаются). Не побрезгуйте. ( Все берут стаканы ).
Василий Финогеич.
Эх, Гордюша! ( Берет его за бороду ). Цены ты себе не знаешь!
Николай Герасимыч.
Да. Когда, например, обчество… выпили и, значит, у всех меланхолия, и кто может об эту пору на каком струменте распорядиться – больших денег такой человек стоит.
Василий Финогеич.
Ну-ко, особенную.
Гордей( запевает ).
Торжествует вся наша…
( За дверью хохот, входят цыгане ).
Василий Финогеич.
А, милые!.. К самому разу!..
Аристарх Захарыч.
А, чавалы!.. Вот теперь пойдет самое настоящее!..
Никон Никоныч.
Дмитрий! ( Показывая на стол с закуской ). Все сызнова и дверь… чтобы лишний кто не вошел.