Илья Мельников - Чехов за 30 минут

«По своему довольно минорному настроению новая вещица талантливого беллетриста не представляется исключением в ряде позднейших его произведений. И как почти всякое из последних, рассказ отмечен чертами созревшего таланта и производит впечатление, в особенности второю, более сильно написанною половиной» ( А. А. Измайлов. «Биржевые ведомости», 1900 ).

«Я не вижу здесь даже и того начала, которое руководило при разрушении семьи Анной Карениной ‹…› жертва принесена во имя животной страсти, вследствие непонимания святости семейных обязанностей, во имя привычки возводить вспышки своей страсти до пределов закона природы» ( Ф. Е. Пактовский. Современное общество в произведениях А. П. Чехова ).

«Нельзя же, в самом деле, называть хорошим человека, который то и дело обманывает жену, склонен разрушать правильную семейную жизнь, ставит из-за прихоти в ложное, крайне тягостное положение своих детей, относится очень поверхностно к своим общественным обязанностям и находит единственное развлечение и удовольствие только в любовных интригах. (…) Но если присмотреться к этой, столь важной и интересной жизни, как ее описывает г. Чехов, то, боже великий, как она в сущности мелка, неинтересна и излишня!» ( «Что нового в литературе?» Критические очерки Р. И. Сементковского. – «Ежемесячные литературные приложения к журналу «Нива» на 1900 г.» ).

«Автор не разрешает ничем вопроса, предлагаемого героем рассказа себе самому, и вместе с этим, стало быть, не разрешает и вопроса о том, драма или только «водевиль с собачкой» всё то, что переживают его герои с их встречи в Ялте и до их встречи в Москве. Я склонен думать, что это водевиль, который и ялтинские любовники (мимоходом заметим, отнюдь не похожие на веронских любовников Шекспира), и г. Чехов ошибочно принимают за драму. Я склонен тоже думать, что в этой ошибочной точке зрения героев и их автора и заключается главный недочет рассказа».

«(Рассказ) все-таки не более как этюд, и притом отрывочный, представляющий как будто бы начало, первые главы ненаписанного романа».

«Этюдность эта, очевидно, во вкусе времени и нравится большинству, толпе, и, быть может, даже и иным теперешним ценителям и судьям». ( В. Буренин. Критические очерки ).

«Конечно, этот рассказ – отрывок; он даже ничем не заканчивается, и его последние строки только наводят на мысль о какой-то предстоящей жестокой драме жизни» ( Андреевич. Очерки текущей русской литературы. Искание смысла жизни. – «Жизнь», 1900 ).

«Хотя фабула рассказа обрывается на выдвинутой автором дилемме, однако смысл ее очевиден: или постепенное разрушение, медленное умирание в оболочке лжи, обмана, условной морали; или нужно разорвать эту оболочку, как что-то «ненужное, легкое и обманчивое» и освободить «сдавленное ею зерно жизни»» ( М. Н. Альбов. «Мир божий». 1903 ).

«Смерть чиновника» относится к числу ранних рассказов Чехова; впервые он был напечатан в журнале «Осколки» в 1883 году, под заголовком «Случай». У короткого рассказа «Смерть чиновника» есть целых два источника из реальной жизни. Первый – театральный, Чехов узнал о нем от Владимира Бегичева, который в прошлом управлял московскими императорскими театрами. В Большом театре один человек, чихнув, обрызгал другого и на следующий день пришел извиняться. Эти люди не были знакомы.

Второй случай, возможно, имевший отношение к идее «Смерти чиновника», произошел в Таганроге: в январе 1882 года один из таганрогских чиновников, после неудачной попытки попросить извинения у начальника за какое-то незначительное нарушение, совершил самоубийство.

В центре рассказа – ситуация, которая и не стоила бы целого рассказа, и даже упоминания, если бы в этой ситуации не высветились в беспощадном свете сатиры характеры героев. Точнее, одного героя – чиновника Червякова.

Уже по фамилии чиновника мы можем судить о его характере – это классический в русской литературе «маленький человек», пресмыкающийся и не очень-то приятный. Обиженный ли он? Посмотрим сами.

Должность Червякова – экзекутор – хозяйственный исполнитель «при канцелярии или присутственном месте». Хоть звания он невысокого, но материально вполне обеспечен: у него есть возможность посещать театр, в придачу к обычному вицмундиру имеется новый (иначе автор не стал бы подчеркивать, что на встречу с генералом чиновник надел именно новый). Мы делаем вывод, что материальной нужды Червяков не испытывает и социально он не унижен. Кто же заставляет Червякова быть таким «червём»?