Александр Дюма - Сальватор

Вернемся же к господину Лоредану де Вальженезу, которого мы оставили лежащим со смертельной раной в груди на траве Булонского леса.

Он умер на руках своих секундантов спустя всего несколько секунд после отъезда Сальватора, господина де Моранда и обоих генералов.

До чего же трудно видеть в такие моменты, как ваш друг, которого вы сами сюда привезли веселым, живым, с презрительной усмешкой на губах, умирает на ваших руках с перекошенным от боли лицом, остывающими руками, блуждающими и потухшими глазами.

Эти чувства бывают более или менее острыми в зависимости оттого, кто умирает, и от того, кто видит, как он умирает.

Проведению было угодно, чтобы дружба, этот чистой воды алмаз, проникала в души если не абсолютно чистые – кто может похвастаться чистотой своей души? – но уж по крайней мере добрые.

Души же фривольные и порочные знают имя этого святого божества, но смеются над ним, как смеются волокиты над честными женщинами, когда им никак не удается запятнать их имя.

Поэтому не будем говорить о большом горе, которое испытывали секунданты господина де Вальженеза, которые были не друзьями, а так, знакомыми его, когда они увидели, что Сальватор не ошибся в диагнозе и что Лоредан испустил последний вздох.

Эта смерть их очень огорчила. Именно это слово и подходит для выражения их чувств. Но еще больше их, вероятно, огорчила необходимость что-то сделать с трупом. Вернуться с покойником в Париж было невозможно. Законы о дуэли в те времена были довольно строгими, и гораздо строже наказывали секундантов, чем самого оставшегося в живых участника дуэли, который считался человеком, защищавшим свою жизнь. Кроме того им предстояло на заставе для того, чтобы ввезти в город труп, выполнить ряд сложных формальностей. А кроме того, должны признаться, что дуэль несколько затянулась, а поэтому молодым людям очень хотелось есть.

Именно это, признаемся честно, и было основной причиной их огорчения.

Они приехали на место дуэли в карете Лоредана. Посему было решено, что карета с двумя слугами отвезет тело в Париж, а Камил и его приятель вернутся в город своим ходом.

Карета была подогнана. Слуги, спокойные, словно они находились на обыкновенной утренней прогулке, сидели на облучке. Камил подозвал их к себе.

Они слышали два пистолетных выстрела, видели, как уехали Сальватор, господин де Моранд и его секунданты. Но все это не навело их пока на мысль о катастрофе.

Однако же поспешим рассказать вам о волнении, которое слуги испытали при виде трупа хозяина. Лоредан был человеком грубым, своенравным, деспотичным и не пользовался любовью своих слуг. Ему служили только потому, что он четко и довольно хорошо платил. Вот и все.

Поэтому слуги ограничились тем, что удивленно вскрикнули, не выказав при этом особенного сожаления. После чего, полагая, что отдали покойному то, что должны были отдать, они помогли молодым людям положить труп в карету.

Камил приказал им ехать не спеша, поскольку ему нужно было время на то, чтобы найти наемный кабриолет и успеть подготовить Сюзанну к этой ужасной новости.

У ворот Майо молодые люди остановили возвращавшийся из Нейли фиакр. На нем они доехали до заставы Звезды.

Там они расстались. Камил попросил спутника отправиться к нему домой рассказать обо всем, что произошло, его жене и предупредить ее о том, что он задерживается. Уверенный в том, что приятель выполнит это поручение, Камил направился на улицу Бак.

Было около половины одиннадцатого утра.

Особняк Вальженезов выглядел обычно: швейцар о чем-то болтал во дворе с прачкой, мадемуазель Натали, снова получившая место горничной, кокетничала в прихожей с молодым грумом, которого совсем недавно завел себе Лоредан.

Когда Камил открыл дверь, мадемуазель Натали от души хохотала над шуткой нового камердинера.

Он сделал Натали знак. Она подошла к нему, и он спросил, может ли Сюзанна принять его немедленно.

– Хозяйка еще спит, мсье де Розан, – ответила горничная. – У вас к ней что-нибудь срочное?

Не стоит говорить, что этот по крайней мере нескромный вопрос мадемуазель Натали сопроводила нахальной ухмылкой.

– Очень срочное, – серьезным голосом ответил Камил.

– В таком случае, если мсье так желает, я пойду разбужу хозяйку.

– Разбудите, и поскорее. Я подожду в гостиной.

И пока горничная шла по коридору, который вел к спальне Сюзанны, Камил вошел в гостиную.