Александр Дюма - Сальватор

И полицейский снова погрузился в раздумья.

– Да, – сказал он самому себе, – это дело рук Сальватора. И было бы глупо в этом сомневаться. Люди, с которыми я сейчас имею дело, не похожи на остальных людей. Они выражаются очень убедительно, хотя и несколько кратко. Говорят они очень вежливо, но настроены весьма решительно. А такое редко встречается среди тех христиан, которых я знаю. Итак, похищение это устроил Сальватор: как я и предполагал, он, видимо, предвидел то, что я могу его арестовать. Как жаль, что такой ловкий человек столь честен! Этот шутник знает всех в Париже. Да что я говорю: всех в Париже! Он знаком со всей Францией. Не говоря уже об итальянских карбонариях и немецких иллюминатах. Черт, а не человек! Не следовало мне с ним так поступать. Он ведь перед уходом сказал мне: «Вы знаете, что может случиться с человеком, который меня арестует». Да, он меня предупреждал, что тут сказать. Ах, Сальватор! Ах, этот чертов Жерар!

Вдруг у господина Жакаля вырвалось восклицание.

Дело было в том, что в голову ему пришла одна идея, которую он не смог, несмотря на все самообладание, удержать при себе.

– А! – произнес он.

– Что еще? – спросил у него спутник.

Господин Жакаль решил воспользоваться своей неосторожностью.

– Мсье, – сказал он. – Голова моя занята одним очень важным делом. Вы ведь не хотите, чтобы столь приятная прогулка, на которую вы меня вывезли, имела неприятные последствия для некоего третьего лица? Представьте себе, мсье, что перед самым моим отъездом я приказал из предосторожности временно задержать одного замечательного молодого человека, которого собирался отпустить на свободу через два часа, то есть по возвращении из Сен-Клу. Поскольку я направлялся именно в Сен-Клу, когда вы соизволили несколько изменить мой маршрут. Так вот, с ним не случится ничего плохого, если я через час вернусь в префектуру полиции. Смогу ли я вернуться туда через час, мсье?

– Нет, – с обычной для него лаконичностью ответил незнакомец.

– Тогда это путешествие может иметь неприятные последствия для того, кого я безвинно продержу в заточения больше, чем мне бы этого хотелось. Позвольте, мсье, написать при вас приказ, который мой кучер доставит куда нужно и в котором я распоряжусь немедленно освободить мсье Сальватора.

Поставив имя нашего приятеля в самый конец фразы, господин Жакаль, как говорят в театре, усилил действие сказанного. И понял, что добился своего по тому, как невольно вздрогнул его спутник.

– Стоп! – крикнул тот кучеру. Вернее, тому, кто исполнял обязанности кучера.

Карета застыла как вкопанная.

– Нет ничего проще, – небрежно бросил господин Жакаль. – Я сейчас напишу при свете луны несколько строчек на листке моей записной книжки.

И, словно уже получив на то разрешение, господин Жакаль поднес было руку к повязке на глазах. Но спутник остановил его руку.

– Не надо проявлять инициативы, мсье. Здесь мы, а не вы решаем, как все должно происходить.

Закрыв окна, незнакомец тщательно задернул шторки из красного шелка, предназначавшиеся для того, чтобы никто не видел, что происходит в карете, и одновременно не дававшие возможности сидящим в карете видеть то, что происходит вне ее. После чего он достал из кармана маленький фонарик и зажег его с помощью фосфорной спички.

Господин Жакаль услышал потрескивание разгоревшейся спички и почуял терпкий запах фосфора, который проник в дыхательные пути.

– Вот уж воистину, – сказал он, – я имею дело с людьми, которые не желают, чтобы я полюбовался природой. Это очень несговорчивые люди. Как приятно иметь с ними дело.

– Мсье, – сказал ему на это сосед, – теперь можете снять повязку.

Господин Жакаль не заставил повторять это дважды. Медленно, словно человек, которому некуда торопиться, он снял платок, который на некоторое время сделал его слепым, словно Судьбу или же Любовь.

Он был в герметично закрытой коробке.

И понял, что ему не удастся увидеть ничего из того, что происходит на улице, поскольку не было видно ни единой щелки. Поэтому, немедленно покорившись судьбе, как это делают обычно все решительные люди, он достал из кармана записную книжку и написал на одном из ее листков:

«Приказываю господину Канлеру, дежурному в помещении Сен-Мартен, немедленно выпустить на свободу господина Сальватора».

Поставил дату и расписался.

– Теперь, – сказал он, – можете отдать этот приказ моему кучеру. Он достойный и замечательный человек, привыкший к моим филантропическим поступкам. И он немедленно выполнит поручение, которое я ему дам.