Томас Майн Рид - Белый вождь

Обе руки тут же быстро скрылись в свое обычное убежище. Зазвонил колокольчик. Сеньорита и простолюдинка поднялись и с глубокой набожностью начали читать свои молитвы. По окончании службы они на минуту встретились у кропильницы, перекинулись несколькими словами, и потом отправились в разные стороны. Крестьянка пересекла площадь и скрылась в узкой улице; сеньорита, с едва скрываемой радостью, гордо пошла к своему дому. Вернувшись домой, она поспешила в свою комнату, развернула маленький листок бумаги и стала читать:

«Дорогая Каталина!

Вы одарили меня блаженством. Час тому назад я был несчастнейшим человеком в мире. Я было потерял сестру и боялся, что утратил ваше уважение. Теперь мне возращено и то и другое. Моя сестра со мной, а бриллиант, сверкающий у меня на руке, заверяет меня в том, что клевета не лишила меня вашей дружбы, вашей любви. Вы не смотрите на меня как на убийцу. Нет, я не убийца, а только мститель. Вскоре вы узнаете о страшном заговоре, жертвами которого стали я и мои родные, и который кажется почти невероятным по своей жестокости. Да, я стал его жертвой. Я не могу больше появляться в колонии. С этих пор меня будут гонять, как волка, и убьют без милосердия, если только я попадусь в руки врагов. Но все это нимало не тревожит меня теперь, когда я убежден, что вы не относитесь к моим врагам.

Не будь вас, я ушел бы далеко отсюда, но теперь не могу оставить долины. Я готов скорее ежеминутно рисковать жизнью, чем уйду из мест, где вы живете, вы, единственное существо, которое я люблю больше всего на свете!

Сто раз я осыпал поцелуями ваше кольцо! Этого залога любви не отнимут у меня иначе, как вместе с жизнью.

Враги преследуют меня с ожесточением, но я не боюсь их. Благодаря своему доброму и надежному коню, которого я стараюсь держать как можно ближе возле себя, я могу пренебрегать своими гнусными преследователями. Но мне необходимо еще раз посетить город: я хочу увидеть вас, моя дорогая, и сказать вам то, чего не смею передать на бумаге. Не откажите мне в коротенькой встрече, завтра в полночь я приду на старое место, чтобы увидеться с вами. Не откажите, дорогая, любимая! Мне надо объяснить вам многое, что очень важно и я могу сказать только с глазу на глаз. Вы убедитесь, что я не убийца, что я достоин вашей любви. Благодарю, тысячу раз благодарю за доброту к моей бедной маленькой Розите. Надеюсь, что она скоро поправится. Прощайте, моя любимая!

К.»

Прочитав записку, Каталина пламенно прижала ее к своим губам.

– Да, – прошептала она, – он достоин моей любви и был бы достоин любви королевы! Добрый и благородный Карлос!

Снова поцеловав записку и положив ее за корсаж, она тихо вышла из комнаты.

В сердце Вискарры все больше и больше разгоралось желание отомстить Карлосу. Избавившись от страха смерти, он ощутил живейшую радость, которая возрастала при мысли, что пленницы уже не было в крепости. Однако вскоре эта короткая радость омрачилась самыми тяжкими страданиями. Правильные черты его лица были навсегда обезображены. Когда он взглянул на себя в зеркало, то словно кто-то кольнул его раскаленным железом в сердце. Нравиться женщинам было главнейшей целью его существования, а теперь он должен был отказаться от этого и, невзирая на свою трусость, предпочитал, чтобы его убили на месте. Он потерял несколько зубов, но выбитые зубы можно было вставить, а вот поправить изуродованную щеку не представлялось возможным – пуля вырвала кусок мяса, оставив навсегда отвратительный шрам на лице полковника.

Глядя на свое лицо, изукрашенное охотником на бизонов, Вискарра громко стонал: он поклялся отомстить, погубить своего врага в жесточайших мучениях. Его ждут пытки и смерть! Смерть ему и его родным!

Время от времени он раскаивался, что отпустил Розиту. Зачем он испугался последствий? Отчего не отомстить, убив девушку? Он уже не любил ее; ему еще слышался язвительный смех, которым она ответила на его признание в любви. Она стала причиной всех его страданий – горечи и унижений, которым суждено окончиться только с его жизнью. Почему он не убил ее? Это было бы лучшей местью Карлосу, а ему – наградой за все случившееся.

Изнемогая от этих мыслей, Вискарра ворочался на постели, стеная и отвратительно ругаясь.

– Да, – говорил он, – я должен отмстить. Никаких усилий для захвата охотника нельзя пожалеть, и надо схватить его по возможности живым. Я сам постараюсь составить программу его казни. Необходимо, чтобы он умер медленной смертью, пройдя всевозможные пытки. Пусть он умрет, как пленные у дикарей прерий. Пусть он погибнет на виселице, на костре, а после него подвергнется казни мать, которую считают колдуньей. Отцы миссионеры готовы осудить ее, они охочи до разных жестокостей: тем лучше, значит, я не понесу никакой ответственности, не вмешиваясь в это дело.