Генрик Сенкевич - Потоп

– А теперь он где? – допытывался Кмициц.

– По словам Гасслинга, – а лгать ему нет нужды, – князь вместе с братом короля и Дугласом стоит укрепленным лагерем между Наревом и Бугом. Богуслав командует у них всей кавалерией, – ответил Заглоба.

– Ха! И они, конечно, думают прийти сюда, на помощь Карлу. Ну, так мы встретимся, как Бог свят, если понадобится, хоть бабой переряжусь, а до Богуслава дойду.

– Не кипятись понапрасну! Они и рады бы прийти на помощь Варшаве, да не могут, на пути у них стоит Чарнецкий. И вот какое дело: Чарнецкий, не имея ни пехоты, ни пушек, не может ударить по шведскому лагерю, а шведы боятся выйти к нему навстречу, так как убедились, что в открытом поле их солдат против Чарнецкого не совладает. Знают они также, что и река не может служить им защитой. Будь с ними сам король, он дал бы сражение, под его командой, вдохновляемые верой в своего великого вождя, и солдаты дерутся лучше; но ни Дуглас, ни брат короля, ни князь Богуслав на это не решатся, хоть храбрости ни одному из них не занимать.

– А где король?

– Пошел в Пруссию. Король не ожидает, чтобы мы осмелились так скоро покуситься на Варшаву и на Виттенберга. Впрочем, ожидает ли, нет ли, все равно он вынужден был пойти туда по двум причинам: во-первых, он хочет окончательно переманить на свою сторону курфюрста, пусть даже ценою всей Великой Польши, а во-вторых, войско его, которое он вывел из окружения, ни к чему не пригодно, пока не отдохнет. Лишения, бессонные ночи и постоянные тревоги так их измотали, что у солдат мушкеты валятся из рук, – а ведь это отборнейшие шведские полки, которые побеждали во всех битвах с немцами и датчанами.

Тут разговор их был прерван появлением Володыёвского.

– Ну, как Гасслинг? – спросил он с порога.

– Болен и бредит, несет Бог весть что, – ответил Кмициц.

– А тебе, Михась, чего от него надо? – обратился Заглоба к Володыёвскому.

– Будто сам не знаешь!

– Как не знать! Небось все о той вишенке беспокоишься, которую князь Богуслав посадил в своем саду. Он садовник прилежный, не сомневайся! Не пройдет и года, как вишенка принесет плоды.

– Вот так утешил, старый хрен, чтоб тебе пусто было! – вскричал маленький рыцарь.

– Экий ты, братец! От самой невинной iocus [230]сразу усики торчком, точно тебе бешеный майский жук. Я-то чем виноват?

С Богуслава взыскивай, не с меня!

– Даст Бог, и взыщу!

– Вот и Бабинич только что это говорил! Скоро все войско на него ополчится, как я погляжу; но он человек осмотрительный, без моей хитрости вам его не одолеть.

Тут оба молодых офицера вскочили на ноги.

– Что, уже какую-нибудь шутку удумал?

– Ишь ты! Вам кажется, что они выскакивают у меня из головы с такой же легкостью, как ваши сабли из ножен? Будь Богуслав здесь, я бы и не одну штуку придумал, но князь далеко, его ни хитростью взять, ни пушкой достать. Прикажи-ка, пан Анджей, подать мне чарку меду, что-то нынче жарко.

– Дам и целую бочку, только придумай что-нибудь.

– Во-первых, чего вы привязались к этому несчастному Гасслингу, над душой у него стоите? Не один он взят в плен, можете и других допросить.

– Я их допрашивал, да что возьмешь с простого солдата, ничего они не знают, а он все-таки офицер, при дворе был, – ответил Кмициц.

– Верно! – молвил Заглоба. – Надо и мне с ним потолковать. Пусть расскажет мне, что князь за человек и каков его нрав, сообразуясь с этим я и думать буду. Главное, поскорее бы покончить с осадой, а затем мы наверняка выступим против той армии. Но что это наш милостивый государь с гетманами долго не идут?

– Ошибаешься, пан Заглоба, – возразил маленький рыцарь. – Я как раз от гетмана, который только что получил сообщение, что его величество с гвардейскими хоругвями еще сегодня прибудет сюда, а гетманы с регулярным войском подойдут завтра. Они от самого Сокаля следовали большими переходами почти без отдыха. Да ведь мы уже несколько дней, как поджидаем их с минуты на минуту.

– А много ли с ними войска?

– Почти в пять раз больше, чем у пана Сапеги, и пехота с ними отличная, русская и венгерская; идет также и шесть тысяч ордынцев под командой Субагази-бея, только с них, говорят, глазу спускать нельзя, больно уж они бесчинствуют и народ обижают.

– Вот бы пана Анджея к ним командиром! – сказал Заглоба.

– Что ж, – ответил Кмициц, – только я не стал бы держать их под Варшавой, – они для осады не годятся, – а сразу повел бы их к Бугу и Нареву.

– Ну, не скажи, – заметил Володыёвский, – кто лучше них уследит, чтобы крепость не снабжалась провиантом?