Генрик Сенкевич - Потоп

– Так ты уже не живешь в Редзянах? – спросил Ян Скшетуский.

– В Редзянах по-прежнему живут мои старики, а сам я в Вонсоше, и грех жаловаться, не обидел Бог. Но как прослышал я, что вы в Щучине, не мог усидеть на месте, подумал себе: видно, снова пора в путь! Коли быть войне, что ж, пусть будет!

– Признайся же, – сказал Заглоба, – это ты из Вонсоши бежал, испугавшись шведов.

– В Визненской земле еще нету шведов, разве только маленькие разъезды туда заглядывают, да и то с опаской, потому очень на них мужики злы.

– Это ты мне хорошую новость привез, – сказал Володыёвский. – Я ведь вчера нарочно послал разъезд, чтобы разведать, где шведы стоят, не знал я, можно ли в Щучине спокойно стоять на постое. Верно, этот разъезд и привел тебя сюда?

– Этот разъезд? Меня? Это я его привел, а верней сказать, привез, у них ведь ни одного человека не осталось, кто бы мог сидеть в седле.

– Как так? Что ты болтаешь? Что с ними стряслось? – встревожился Володыёвский.

– Страх как их побили! – объяснил Редзян.

– Кто побил?

– Пан Кмициц.

Скшетуские и Заглоба даже с лавок повскакали.

– Кмициц? Да как он сюда попал? – засыпали они Редзяна вопросами. – Неужто сам князь гетман уже пришел? Да ну же, говори скорее, что случилось?

Володыёвский тем временем выбежал на улицу, чтобы собственными глазами увидеть, какой урон понесли его люди, и посмотреть их.

– Что я вам буду рассказывать? – ответил Редзян. – Лучше подожду, покуда пан Володыёвский воротится, это ведь больше его касается, не повторять же мне два раза одно и то же.

– Ты видел Кмицица своими глазами? – спрашивал Заглоба.

– Как вас вот вижу.

– И говорил с ним?

– Как же не говорить, коли мы повстречались с ним в корчме «Клич», что недалеко отсюда, я заехал, чтобы дать отдохнуть лошадям, а он остановился на ночлег. Чуть не час целый мы с ним проговорили, делать-то больше было нечего. Я жаловался на шведов, он тоже жаловался.

– На шведов? Он тоже жаловался на шведов? – спрашивал Скшетуский.

– Страх как, хоть сам ехал к ним.

– Много было с ним войска?

– Да никакого войска не было, всего несколько слуг, правда, при оружии и с такими свирепыми образинами, что таких не было, пожалуй, и у тех, что по приказу Ирода избивали невинных младенцев. Выдал он себя за простого шляхтича-однодворца, сказал, будто с лошадьми на ярмарку едет. Был у него табунок голов на двадцать, но я что-то ему не поверил: и с виду человек совсем не простой, и смел, не как барышник, и перстень дорогой видел я у него на руке. Да вот он!

Самоцвет сверкнул перед глазами слушателей, а Заглоба руками об полы хлопнул.

– Успел-таки выцыганить! – воскликнул старик. – Да я бы тебя по одному этому на другом конце света признал!

– Нет уж, позволь, милостивый пан, не цыганил я вовсе! Я ведь тоже шляхтич, ровня другим, не цыган, хоть и арендатор, покуда не дал Господь своим именьицем обзавестись. А перстень этот дал мне пан Кмициц в знак того, что правду он мне говорил, а что он говорил – это я вам сейчас в точности повторю, потому сдается мне, речь идет об наших шкурах.

– Как так? – спросил Заглоба.

Но тут вошел Володыёвский, возмущенный до крайности, бледный от гнева; он швырнул шапку на стол и сказал:

– Неслыханное дело! Трое убиты, Юзву Бутрыма саблей так полоснули, что еле дышит!

– Юзву Бутрыма? Да ведь это человек медвежьей силы! – изумился Заглоба.

– На глазах у меня сам пан Кмициц его и полоснул! – вмешался в разговор Редзян.

– Довольно с меня этого Кмицица! – в гневе вскричал Володыёвский. – Где бы этот человек ни появился, всюду он, как чума, сеет смерть. Довольно! Око за око, зуб за зуб! Но теперь у нас с ним новый счет! Людей мне изувечил, на добрых солдат напал. Я ему это попомню, мы еще встретимся!

– Сказать по правде, не он на них напал, а они на него, он ведь в самый темный угол забился, чтоб они его не признали, – сказал Редзян.

– А ты чем моим помочь, еще его оправдываешь! – сердито оборвал его Володыёвекий.

– Да я по справедливости. А что до помощи, так мои хотели помочь, да никак не могли, не знали в свалке, кого бить, кого щадить, и самим поэтому досталось. Да и я цел и невредим ушел со своими коробами только по великодушию пана Кмицица. Вы вот послушайте, как дело-то было.

И Редзян стал подробно описывать драку в корчме, ничего не пропустил, а когда он рассказал наконец все, что Кмициц велел передать Володыёвскому, все просто остолбенели.

– Он сам тебе это сказал? – спросил Заглоба.