Генрик Сенкевич - Потоп

– У этого коня ум человечий. Ты, вельможный князь, сам попробуй.

– Давай! – после минутного размышления сказал князь.

Сам Кмициц подержал ему коня, князь легко вскочил в седло и стал похлопывать аргамака по лоснящейся холке.

– Удивительное дело! – сказал он. – Самые лучшие лошади к осени линяют, а этот будто из воды вышел. А в какую сторону поедем?

– Поедем сперва шеренгой и, коли соизволишь, вельможный князь, то в ту вон сторону, к лесу. Дорога там ровная и широкая, а в городе могут помешать повозки.

– Ну что ж, давай к лесу!

– Ровно версту! Отпусти, вельможный князь, повод и бери с места вскачь. По два солдата по бокам у тебя, ну а я чуть поотстану.

– Становись! – сказал князь.

Солдаты стали в шеренгу, повернув лошадей к дороге, ведущей из города. Князь занял место посредине.

– Вперед! – скомандовал он. – С места вскачь! Марш!

Шеренга рванула и некоторое время вихрем мчалась вперед. Облака пыли заслонили ее от глаз придворных и конюхов, собравшихся у ворот и с любопытством следивших за скачкой. Выезженные кони мчались во весь опор, храпя от натуги, и аргамак под князем, хотя тот и не сдерживал его поводьями, не выдвинулся из шеренги ни на один дюйм. Проскакали еще версту; тут Кмициц повернулся внезапно и, увидев позади лишь облако пыли, за которым едва маячила усадьба старосты и совсем скрылись из виду стоявшие у ворот люди, крикнул страшным голосом:

– Взять его!

В ту же минуту Белоус и великан Завратынский схватили князя за обе руки, так что кости затрещали у него в суставах, и, держа его железными кулаками, вонзили шпоры в бока своим лошадям.

Конь под князем все время держался в шеренге, не отставая и не выдвигаясь вперед. От изумления и ужаса, от ветра, бившего в лицо, князь Богуслав в первую минуту онемел. Он дернулся раз, другой, но безуспешно, только боль в выкрученных суставах пронзила его насквозь.

– Что это значит? Негодяи! Вы что, не знаете, кто я? – крикнул он наконец.

Кмициц тотчас ткнул его дулом пистолета в спину меж лопаток.

– Не сопротивляться, не то пуля в спину! – крикнул он.

– Изменник! – сказал князь.

– А ты кто? – спросил Кмициц.

И они мчались дальше.

Они долго скакали лесом, гоня лошадей так, что придорожные сосны словно бежали в испуге назад; проезжали мимо постоялых дворов, хат лесников, смолокурен, встречали порою отдельные телеги или обозы, тащившиеся в Пильвишки. По временам князь Богуслав съезжал в седле, словно пробуя оказать сопротивление; но тогда железные кулаки солдат еще больнее выкручивали ему руки, а пан Анджей снова тыкал его дулом пистолета в спину, и они скакали дальше. Шляпа свалилась у князя с головы, ветер развевал пышные, светлые букли его парика – а они все мчались вперед, так что мыло белыми хлопьями стало валиться с коней.

Надо было убавить наконец ходу, и кони и люди уже задыхались, да и Пильвишки остались далеко позади, так что нечего было опасаться погони. Некоторое время всадники ехали в молчании шагом.

Долгое время князь не говорил ни слова, видно, силился успокоиться и обрести хладнокровие; овладев наконец собою, он спросил:

– Куда вы меня везете?

– А вот приедем, тогда узнаешь, вельможный князь, – ответил Кмициц.

Богуслав умолк.

– Прикажи этим хамам отпустить меня, пан кавалер, – заговорил он снова. – Они мне совсем выкрутят руки. Прикажешь им это сделать, тогда ждет их просто петля, нет – пойдут на кол.

– Не хамы они, а шляхта! – ответил ему Кмициц. – Что ж до кары, которой ты, вельможный князь, грозишь им, то неизвестно, кого первого настигнет смерть.

– Знаете ли вы, на кого подняли руку? – спросил князь, обращаясь к солдатам.

– Знаем! – ответили те.

– Тысяча чертей! – взорвался Богуслав. – Ты прикажешь наконец этим людям полегче держать меня?

– Я прикажу им, вельможный князь, связать тебе руки за спиной, так будет удобней.

– Не смейте! Вы мне совсем выкрутите руки!

– Другого я бы приказал освободить, когда бы он дал мне слово, что не сбежит, но вы умеете нарушать слово! – ответил Кмициц.

– Я тебе дам другое слово, – ответил князь, – что не только при первой же возможности вырвусь из твоих лап, но прикажу тебя лошадьми разорвать, когда ты попадешь мне в руки!

– Что Бог даст, то и будет! – ответил Кмициц. – Но, по мне, уж лучше открытые угрозы, нежели лживые посулы. Отпустите ему руки, только коня ведите за поводья, а ты, вельможный князь, смотри! Стоит мне только дернуть курок, и я всажу тебе пулю в спину, клянусь Богом, не промахнусь, я никогда не промахиваюсь. Сиди же спокойно и не пробуй бежать!