Генрик Сенкевич - Потоп

Князь кликнул слугу и велел ему позвать подстаросту.

– Как хорошо все складывается! – сказал он. – Сократишь себе дорогу. Оно, может, и жаль, что не поедешь на Подлясье, там ведь среди конфедератов есть и твой однофамилец. Ты бы мог переманить его.

– Не стало бы у меня на это времени, – возразил Кмициц, – мне спешно надо ехать к шведскому королю и к пану Любомирскому.

– Так у тебя письма и к коронному маршалу? Э, я догадываюсь, о чем там речь! Когда-то пан маршал хотел посватать сынка за дочку Януша. Уже не хочет ли гетман теперь осторожно возобновить переговоры?

– Об том речь.

– Они совсем дети! Гм!.. Деликатное это поручение, не пристало гетману первому напрашиваться. К тому же… – Князь насупил тут брови. – К тому же ничего из этого не выйдет. Не про Гераклиуша дочка князя гетмана. Это я тебе говорю! Князь гетман должен понимать, что его богатство должно остаться в руках Радзивиллов.

Кмициц с удивлением воззрился на князя, который все расхаживал по покою. Вдруг он остановился перед паном Анджеем.

– Дай мне слово кавалера, – сказал он, – что ответишь правду на мой вопрос.

– Вельможный князь, – ответил Кмициц, – лжет только тот, кто боится, а я никого не боюсь.

– Велел ли тебе князь сохранить от меня в тайне переговоры с Любомирским?

– Будь у меня такой приказ, я бы о пане Любомирском и не заикнулся.

– Ты мог забыть. Дай мне слово.

– Даю, – нахмурился Кмициц.

– От сердца у меня отлегло, я уж думал, князь воевода и со мною ведет двойную игру.

– Не понимаю тебя, вельможный князь.

– Я во Франции на принцессе Роган не хотел жениться, не говоря уже о десятках других принцесс, которых мне сватали. Знаешь почему?

– Нет.

– Между мною и князем воеводой уговор, что его дочка и его богатство для меня растут. Как верный слуга Радзивиллов, ты можешь знать обо всем.

– Спасибо за доверие. Но ты ошибаешься, вельможный князь. Я не слуга Радзивиллов.

Богуслав широко раскрыл глаза.

– Кто же ты?

– Я не надворный, а гетманский полковник, к тому же родич князя воеводы.

– Родич?

– Я в свойстве с Кишками, а мать гетмана из их рода.

Князь Богуслав минуту смотрел на Кмицица, лицо которого покрылось легким румянцем. Вдруг он протянул ему руку и сказал:

– Прошу прощенья, братец, ну и позволь поздравить тебя с весьма высоким родством.

Последние слова были произнесены с такой не то небрежной, не то изысканной любезностью, которая показалась пану Анджею просто оскорбительной. Он еще больше покраснел и уже собирался в запальчивости что-то сказать, когда дверь отворилась, и на пороге показался подстароста Гарасимович.

– Тебе письмо, пан Гарасимович, – обратился к нему князь Богуслав.

Подстароста поклонился князю, а затем пану Анджею, который вручил ему письмо гетмана.

– Читай! – приказал князь Богуслав.

Гарасимович начал читать:

– «Пан Гарасимович! Приспело время показать, сколь предан ревностный слуга господину. Все деньги, кои ты сможешь собрать в Заблудове, а пан Пшинский в Орле…»

– Пана Пшинского зарубили в Орле конфедераты, – прервал чтение князь, – потому-то и пан Гарасимович удирает…

Подстароста поклонился и продолжал:

– «…а пан Пшинский в Орле, все подати, оброк и аренду…»

– Все уже собрали конфедераты, – снова прервал князь Богуслав.

– «…перешли нам немедля, – продолжал читать Гарасимович. – Постарайтесь, коли сможете, заложить деревни соседям либо мещанам, да денег возьмите побольше и иные изыщите способы раздобыть их и шлите нам. Лошадей и все имущество, какое в Заблудове есть, вышлите с вельможным князем братом, ибо alias [81]приходится опасаться разбоя, да и в Орле не забудьте свечник большой и иную утварь, картины, убранство, наипаче же пушки, кои стоят у входа…»

– Опять запоздалый совет, пушки уже идут со мною! – заметил князь.

– «Трудно будет со станками, то без оных, одни орудия, и укрыть их, дабы неведомо было, что везете. Оное имущество в Пруссию вывезите немедля, наипаче опасаясь тех изменников, кои, подняв в войске нашем мятеж, наши староства разоряют…»

– Вот уж разоряют так разоряют! Все до последней нитки растащат! – снова прервал князь.

– «…староства наши разоряют и готовятся напасть на Заблудов, идучи, видно, к королю. Сражаться с ними трудно, ибо их много; надлежит либо, впустивши их в дома, упоить, а ночью вырезать спящих (учинить сие может всякий хозяин), либо отравить, всыпавши в крепкое пиво отравного зелья, либо, что легко там сделать, собрать противу них вольницу, дабы она на них хорошо поживилась…»