Эрнест Сетон-Томпсон - Маленькие дикари

– Замолчи, хвастун! – прикрикнул на него Сэм. – А не то мы вместо совы пристрелим тебя.

Гай замолчал. Охотники подождали еще некоторое время и пошли спать.

Утром Ян и Сэм отправились искать свои стрелы. За ними с насмешливым видом следовал и Гай. Дойдя до «заколдованного столба», они направились от него в ту сторону, куда, по их мнению, должны были пролететь стрелы.

Шедший впереди Ян шагах в тридцати от столба вдруг остановился и в полнейшем изумлении воскликнул:

– Дятел! Ветка! Смотрите-ка!

Те подбежали и тоже остановились с вытаращенными от удивления глазами: на земле, в двух шагах друг от друга, лежали две огромные совы с торчащими в них стрелами. Обе птицы оказались простреленными прямо в сердце – одна Верной Смертью Сэма, другая Свистуньей Яна.

Искусство стрелков было оценено как «гран ку», и «великий совет» племени решил наградить стрелков орлиными перьями. Только один член совета, третий вождь Ветка, остался при особом мнении.

– Это вовсе не «гран ку», а простая случайность, – упорствовал он. – Вот если бы стрелял я, то…

Но его единичный голос, заглушенный большинством голосов, вынужден был умолкнуть.

Юные стрелки испытывали живейшую радость. Особенно восторгался Ян. Он тщательно измерил каждую сову от клюва до хвоста и ширину распростертых крыльев; с огромным интересом рассматривал их оперение, большие круглые глаза золотисто-желтого цвета и длинные, крепкие когти. Ему было очень обидно думать, что через несколько дней птицы начнут разлагаться, и их придется закопать в землю.

– Ах, если бы можно было сделать из них чучела! – говорил он. – Ты не знаешь какого-нибудь чучельника, Дятел?

– Не-ет, – в раздумье протянул Сэм. – Впрочем, погоди, кажется, Си Ли умеет и чучела набивать. Он вроде говорил что-то такое…

– Правда? – обрадовался Ян. – Надо будет попросить его.

– Надо позвать его сюда, – согласился Сэм. – Я сегодня постараюсь потихоньку переговорить с ним.

Бывший матрос изъявил согласие и явился к мальчикам со всеми принадлежностями, необходимыми для набивания чучел: пучком пакли из раздерганной веревки, большим клоком ваты, клубком суровых ниток, длинными штопальными иглами, полужидким мышьяковым мылом, кукурузной мукой, разной толщины проволокой, напильником, клещами, резаком для проволоки, большими ножницами, буравом и двумя готовыми деревянными подставками.

Работа закипела. Си Ли показывал свое мастерство на сове, а Ян, в точности подражая учителю, проделывал то же самое с другой птицей.

Через два дня чучела птиц были закончены. Оставалось только, когда они достаточно высохнут, снять все нитки и обрезать проволоку.

– Многих я учил набивать чучела птиц, но быстрее вас, мистер Ян, никто не мог одолеть этой премудрости, – похвалил своего помощника Си-Ли.

Гордый этой похвалой, мальчик чувствовал себя на седьмом небе от радости.

Переселенцы, пользуясь указаниями Калеба, соорудили себе «настоящие» индейские военные головные уборы. Из-за невозможности достать орлиных перьев, они собирали белые лебединые, гусиные и индюшачьи, а Ян окрашивал их кончики в черный цвет. Выкрашенные в красный цвет конские волосы, лоскуты фланели от старой фуфайки и обрезки кожи служили дополнительным материалом.

Все «индейцы» получили призы за разные «ку» и «гран ку». Сэм имел несколько перьев за стрельбу, плавание и за удачные набеги «на территорию бледнолицых». Кроме того, советом племени ему были присуждены два великолепных индюшачьих пера за искусно поваленную сосну и убитую сову.

Ян тоже имел знаки отличия: несколько «ку» за то, что пробежал сто шагов в десять секунд; за то, что прошел четыре мили в час; за то, что проплыл двести ярдов в пять минут; за то, что знал названия многих диких растений, птиц и животных; за то, что хорошо рисовал; за то, что научился быстро находить следы разных животных, и, наконец, «гран ку» – за что, что застрелил сову темной ночью.

У Гая также было несколько «ку» за разные второстепенные подвиги, в том числе и за острое зрение, но ни одного «гран ку», и это сильно огорчало его. Даже старый охотник, благоволивший к мальчику, не мог, по совести, присудить ему высшую награду.

– Что больше всего индейцы ценят в воине? – спросил однажды Гай у Калеба.

– Храбрость, – ответил старик. – Для них важнее всего, чтобы воин ничего не боялся. Да это не у одних индейцев: храбрых людей везде уважают.