Софья Сегюр - Сестра Грибуйля

– Замолчи! ради бога, молчи! Каждым словом ты вызываешь кровотечение… Грибуйль! друг мой! мой бедный друг! какая преданность… какое мужество!.. Боже мой, что же сделать, чтоб тебе помочь? Я не могу оставить тебя одного! И нельзя оставить Мишеля без охраны!

Бедный капрал, терзаемый самым сильным волнением и самым тяжелым беспокойством, которое он когда-либо испытал за всю жизнь, теребил усы, напряженно думал, ничего не мог придумать и молил Бога послать ему верное решение. И оно пришло: лицо озарилось радостью; он подбежал к окну и отворил его.

– Прево! – крикнул он, – приведи сюда преступника; если будет шуметь, заткни ему рот.

ПРЕВО. – Я вполне уверен, что он так и сделает; он ругается, как…

КАПРАЛ. – Заткни ему рот и тащи сюда.

Прево не заставил просить себя дважды: заткнул рот пленника платком и скорее поволок, чем повел, в комнату, где лежал умирающий Грибуйль под надзором друга.

ПРЕВО. – Куда его положить, капрал?

КАПРАЛ. – На пол, как и следует поступить с собакой. Беги скорее в тюрьму, расскажи господину кюре о случившемся несчастье; передай, что я умоляю его прийти как можно скорее, потом беги за доктором и приведи его добром или силой. Ступай, я отвечаю за убийцу.

Жандарм отправился выполнять приказ; капрал подошел к Мишелю, проверил веревки, затянул их посильнее и так пнул его ногой, что тот откатился к дальней стене. Мишель бешено вращал глазами, но капрал даже не взглянул на него. Он снова сел у ложа несчастного раненого друга и устроился так, чтобы одновременно наблюдать за пленником и Грибуйлем.

– Я хотел бы… видеть… господина кюре, – произнес Грибуйль.

КАПРАЛ. – Он скоро придет, дорогой дружок; я послал за ним.

ГРИБУЙЛЬ. – Спасибо… Когда наступит… день… я хотел бы увидеть… Каролину.

КАПРАЛ. – Я схожу за ней и сам ее тебе приведу.

ГРИБУЙЛЬ. – Вы не… оставите ее… капрал… Вы станете… ее братом… вместо меня… вы не… покинете ее никогда… Вы согласны… мой друг?.. согласны?

КАПРАЛ, с жаром . – Никогда, никогда не покину, клянусь тебе! По крайней мере, если она сама это захочет.

ГРИБУЙЛЬ. – Она… этого очень захочет… она вас… любит… очень… я это отлично понял… она всегда улыбалась… когда… я ей… говорил… что вы придете… к ней в гости…

КАПРАЛ. – Грибуйль, ты слишком много говоришь! ты тревожишь рану.

ГРИБУЙЛЬ. – Нет… нет… мне легче… от того, что я… сказал… то, что сказал… Бедная Каролина! скажите ей, чтобы она не плакала… что вы… будете ее любить… что будете… ее братом… Не забудьте…

Грибуйль закрыл глаза: капрал нежно глядел на него.

«Никогда, – говорил он себе, – никогда со мной не случалось такого волнения, такого потрясения! Я готов плакать без причины, как ребенок. Бедный мальчик! Кинуться между мной и пулей, которая предназначалась мне! Отдать свою жизнь, чтобы спасти мою! Бедный мальчик! Где я найду подобного друга?.. Он просит меня не покидать бедную сестру! Конечно, теперь мой долг – всей своей жизнью возместить потерю, которая ожидает ее сегодня! А как она умеет жалеть и сочувствовать! Как она добра! Как предана брату! А какая удивительная хозяйка! Какое изящество и скромность в нарядах!»

– Капрал… – произнес очнувшийся Грибуйль, – я сейчас видел маму… она ждет меня… как когда-то… она велела вам сказать… что благословляет вас… что вы стали… ее сыном… и… моим братом… потому что вы станете… моим братом.

КАПРАЛ. – Да, милый Грибуйль, я твой брат и буду твоим братом; но прошу тебя, не разговаривай: тебе от этого хуже.

ГРИБУЙЛЬ. – Нет, нет… вот когда… я увижу… Каролину… мне можно будет… умереть.

Капрал вздрагивает, Грибуйль улыбается.

ГРИБУЙЛЬ. – Почему… вы боитесь?.. Я рад… умереть… в этом нет ничего… плохого… Как там хорошо… в небесах… Мама… так счастлива, так красива; они все такие… как солнца. Там только… Жако… такой грязный… и уродливый… и его отовсюду прогоняют… я так смеялся… только что: у него был такой вид… такой сердитый вид!

И Грибуйль снова улыбается при воспоминании об уродливости и злобствовании Жако.

Дверь отворилась и вошел необычайно взволнованный кюре.

– Стало быть, это правда, бедный Грибуйль? – произнес он, приблизившись к умирающему.

ГРИБУЙЛЬ. – Не бедный… а очень даже счастливый… господин кюре… вы только представьте себе!.. я спас его… Какое счастье!.. Каролина… не останется одна… капрал мне пообещал… Правда ведь… брат мой?

КАПРАЛ. – Да, дружок; и перед господином кюре я снова произнесу свой обет, что высшее счастье для меня стать не братом – это невозможно – но мужем Каролины, твоей доброй, чудесной, святой сестры.