Софья Сегюр - Сестра Грибуйля

Г-жа Дельмис вновь приняла любезный вид. Каролина, довольная, что удалось погасить приступ досады у хозяйки, продолжала обсуждать платья и прически и предложила уложить волосы по новой моде, на что г-жа Дельмис с готовностью согласилась и отправилась в свою комнату.

КАРОЛИНА. – Пока я причесываю мадам, ты, Грибуйль, уберешь со стола и помоешь посуду, потом все как следует высушишь и расставишь фарфор в столовой.

ГРИБУЙЛЬ. – Хорошо, Каролина; но почему у тебя был недовольный вид, когда я сказал о ее возрасте?

КАРОЛИНА. – Потому что никогда не надо напоминать о возрасте хозяйки, и прошу тебя никогда об этом не говорить с госпожой Дельмис.

ГРИБУЙЛЬ. – Хорошо, раз тебе не нравится, не буду говорить; но я не понимаю, почему.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС, призывно . – Каролина, Каролина, я вас жду!

КАРОЛИНА. – Хозяйка зовет; ступай скорее, Грибуйль, принимайся за работу и ничего не сломай.

ГРИБУЙЛЬ. – Будь спокойна, я уж не сделаю, как мадмуазель Роза… Как все-таки забавно, что Каролина не хочет, чтобы я говорил о возрасте хозяйки… Почему бы это?.. Может быть, потому, что она не хочет знать правду про свой возраст?.. Конечно, так и есть… Ей бы следовало быть более благоразумной… Этого ей точно не хватает… Ну какой смысл шить себе разноцветные платья, как будто она молоденькая! Вот например, – продолжал Грибуйль, рассматривая платья, – вот это ярко-розовое, как бы оно подошло Каролине! А это бледно-голубое, с огромными пионами – какое забавное!.. Или вот это лиловое, которое Каролина предложила ей надеть на вечер! Слишком молодо! Слишком красиво! – добавил он, качая головой.

Закончив свое исследование, Грибуйль прошел в столовую, убрал со стола, перемыл фарфор, стаканы, столовые приборы; по поручению Каролины, протирал и расставлял посуду на столе и в буфете. Затем спустился на кухню, перечистил кастрюли, подмел все углы, все привел в порядок. Когда сестра пришла приготовить обед, то похвалила Грибуйля и попросила его сходить к господину кюре и рассказать об их жизненных переменах. Это было исполнено с такой стремительностью, что Каролина не успела дать дополнительные разъяснения.

Грибуйль, радуясь возможности немного прогуляться, немедленно отправился в путь. Идя по улочке, которая вела к дому священника, он увидел, как осторожно открылась дверь заброшенного амбара и оттуда крадучись, словно опасаясь быть обнаруженной, вышла какая-то особа. Дверь скрывала ее от Грибуйля; она осмотрелась по сторонам и собиралась пуститься по улице, когда заметила мальчика. Она вскрикнула и хотела кинуться обратно в амбар, но узнавший ее Грибуйль перегородил дорогу.

ГРИБУЙЛЬ. – Это вы, мадмуазель Роза? Что вы делаете в этой хибаре? Почему прячетесь от меня?

РОЗА. – Тише! Боже, не дай мне пропасть!

ГРИБУЙЛЬ. – Как это – пропасть? Наоборот, я вас снова нашел!

РОЗА. – Нет, я не про это. Не говорите никому, что вы меня встретили и что я здесь, в этом амбаре.

ГРИБУЙЛЬ. – А почему бы мне про это не сказать? В этом нет ничего плохого. Каролина не рассердится, я уверен.

РОЗА. – О! Грибуйль! Если узнают, что я здесь, за мной придут жандармы и посадят в тюрьму.

ГРИБУЙЛЬ. – Жандармы! Эге! Это другое дело. Но почему? Что вы сделали?

РОЗА. – Я поколотила господина мэра и его посуду.

ГРИБУЙЛЬ. – А! Так это ваша работа! Да-а-а, что там было! Мне пришлось два часа убирать осколки… И вас хотят за это посадить в тюрьму?

РОЗА. – Да, мэр так сказал, и я убежала и спряталась здесь; но я очень хочу есть и собиралась пойти к господину кюре, чтобы попросить о куске хлеба и чтобы господин Дельмис меня помиловал. Я боюсь тюрьмы!

ГРИБУЙЛЬ, участливо . – Могу представить! Бедная мадмуазель Роза! И надо же было вам стать такой злой, чтобы попасть в тюрьму! Как вас спасти?

Роза собиралась ответить, когда услышала приближавшиеся шаги; она живо втолкнула Грибуйля в амбар, кинулась за ним, заперла дверь и спряталась за кучей старого сена, гнившего в темном закоулке. Грибуйль хотел было заговорить.

– Ради бога, ни слова, или я пропала! – сказала она тихим голосом, стиснув руки.

Испуганный Грибуйль не шевелился; шаги медленно приближались. Подойдя к амбару, жандармы, ибо это были именно они, уселись возле двери, на каменном пороге, который послужил им сиденьем. Они завели тихую беседу; Грибуйль пытался прислушиваться к разговору, но разобрал только отдельные слова.

– Ускользнула, может быть… у кюре… будет бояться… хороший урок… Полевая Роза… Лесная Роза… Ха-ха-ха!