Софья Сегюр - Сестра Грибуйля

РОЗА. – Вы так считаете? Может быть, ткань жестковата. А если немного растянуть?

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Растягиваю изо всех сил – не проходит. Я разорву швы, если буду тянуть сильнее.

РОЗА. – А и правда, верно! Мадам права. Как же это вышло? Каролина ведь так умеет шить, ни разу не испортила ни одного платья для мадам!

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Дайте мне другое, я его примерю. Хоть бы это подошло!

РОЗА. – Мадам, стало быть, думает, что если Каролина испортила одно платье, так уж два не испортит?

Г-жа Дельмис примерила другое платье.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Отлично! Тут рукава сидят хорошо!.. Ах! Боже мой! Корсаж спереди не сходится! Не застегнуть.

РОЗА. – Вот странно, неужели Каролина ошиблась размерами?.. А, случаем, раньше-то она ли кроила?

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Как не она! Кто же, вы думаете, ей кроил?

РОЗА. – Да слышала я как-то, что вроде бы это все мать кроила и сметывала платья, так что Каролине оставалось только сшить. Я всегда презирала эти враки; но… после того, что случилось с вашими платьями, сударыня, я бы вполне поверила, что говорят правду.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Почему же вы меня не предупредили? Я велела бы сделать сначала одно платье, чтобы увидеть, как оно получится. Теперь я уверена, что другие тем более не подойдут. Так что тут и ваша вина, Роза, я недовольна вашей чрезмерной деликатностью.

РОЗА. – Да ведь вы знаете, сударыня, столько всякого болтают, а потом оказывается, что неправда! Если верить всему, что говорят и повторяют тут и там, то можно было бы причинить неприятности вполне порядочным людям, которые вынуждены зарабатывать на кусок хлеба. Я не люблю Грибуйля, он груб и резок; но Каролину мне не за что ненавидеть, да и не стала бы я пользоваться ее несчастьем, чтобы лишить милости мадам и заработка. Мадам так добра к ней! Это ведь вам, сударыня, она обязана всей своей практикой.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Хорошо же она воздает моим милостям, испортив оба платья.

РОЗА. – Может быть, другие подойдут лучше. Вы их не примеряли, потому что они еще у Каролины.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Но эти-то! Как переделать такие тесные платья?

РОЗА. – У вас, сударыня, есть остаток ткани, можно было бы сшить новые корсажи и новые рукава.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС, с гневом . – Заодно уж и купить к ним новые платья! Замолчите, Роза: вы выводите меня из терпения, вы пытаетесь оправдать дурочку, которая меня обманула, заставив поверить, что она умеет работать, тогда как это ее мать делала все самое важное! Ступайте позовите Каролину.

М-ль Роза не заставила просить себя дважды и со всех ног помчалась к Каролине.

– Хозяйка вас зовет, – сказала она с торжествующим и насмешливым видом.

«Это, конечно, чтобы заплатить», – подумала Каролина и молча поднялась с места.

– Мадмуазель язык потеряла! – ехидно заметила м-ль Роза.

Обратив к ней печальный сдержанный взгляд, Каролина мягко произнесла:

– То, что вы сказали, не требовало ответа, мадмуазель.

М-ль Роза не решилась возражать; спокойствие и грусть Каролины вызвали в ней нечто вроде угрызений совести, а ужасные взгляды, которые метал Грибуйль, заставляли страшиться его вооруженной руки.

Каролина вышла первая. М-ль Роза следовала в отдалении, предпочитая не присутствовать при сцене, которая, как она предвидела, должна была произойти между г-жой Дельмис и Каролиной.

– Вы меня спрашивали, сударыня? – сказала Каролина, войдя к г-же Дельмис.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС, со сдерживаемым гневом . – Да, мадмуазель, я звала вас; вы догадываетесь, почему?

КАРОЛИНА. – Я подумала, что мадам собирается заплатить то, что она мне должна, как я об этом попросила через посредничество мадмуазель Розы. Я очень огорчена необходимостью беспокоить вас, но смерть бедной матушки вызвала расходы, которые истощили мой небольшой запас, и я надеюсь на вас, сударыня, вы всегда были так добры ко мне.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – А вы, мадмуазель, ведете себя как бесчестная и неблагодарная девица. У вас есть основания требовать денег, но вы их получите от меня в последний раз… Держите, вот шестьдесят франков, что я вам была должна, не считая последних платьев, которые я вам, конечно, не оплачу и требую вернуть мне те, которые осталось сделать.

Каролина слушала г-жу Дельмис со все возрастающим удивлением. Она стояла онемевшая и озадаченная, пытаясь понять, что могло вызвать недовольство заказчицы. Шестьдесят франков лежали на столе, но она не попыталась ни взять их, ни заговорить.

Г-жа Дельмис подняла глаза и была тронута страдальческим выражением лица бедной девушки.