Генри Филдинг - Амелия

Грэм Джордж (1673–1751) – знаменитый часовщик и механик, начав с подмастерья у известного тогда часовщика Кампиона, унаследовал затем его мастерскую; многими изобретенными им инструментами пользовались в Гринвичской обсерватории; Грэм умер примерно за месяц до выхода «Амелии» и был погребен в Вестминстере в могиле своего учителя Кампиона (возможно, это упоминание – дань романиста его памяти).

Дефо в своем памфлете «Street-Robber's conßider'd» (1728) писал, что обычно стражниками были люди за 50, и платили им всего лишь 10 фунтов в год, а посему они старались повысить свое жалованье, либо вымогая деньги у невинных, либо беря взятки у виновных. Весной 1751 г. в парламент был представлен билль, предлагавший увеличить число стражников и, повысив их жалованье, привлечь молодых и здоровых мужчин. Филдинг еще в 1748–1749 гг. предпринял меры для увеличения эффективности стражи и констеблей, а в 1753 г. правительство уполномочило Филдинга осуществить его план реорганизации института констеблей в первые полицейские силы в Лондоне.

Филдинг цитирует здесь «Метаморфозы» Овидия (43 г. до н. э. – 17 г. н. э.), II, 54–55 (пер. С. Шервинского); это слова Аполлона, обращенные к Фаэтону, просящему у отца его колесницу, влекущую солнце; в контексте романа вместо юноши – старики, а вместо колесницы – дубинка, что придает этой цитате иронический подтекст.

Ларошфуко Франсуа де (1613–1680) – французский писатель-моралист, который в своих «Размышлениях или Моральных изречениях и максимах» (1665 г.) проводит среди прочего мысль, что главным побудительным мотивом человеческих поступков является себялюбие и расчет. В апреле 1749 г. появился новый английский перевод этой книги. Для Филдинга Ларошфуко, как и английские мыслители – философ Томас Гоббс (1588–1679) и моралист Бернард Мандевиль (1670–1733), писатель, придерживающийся взглядов, слишком циничных и принижающих человеческую природу.

Лондонский госпиталь Брайдуэлл, перестроенный в 1720 г в исправительный дом, где женщин, задержанных за проституцию и бродяжничество, заставляли трепать пеньку и давали на один пенни хлеба в день Филдинг считал такое наказание слишком суровым.

Констебль, которому донесли, что видели мужчину и женщину, входящих в непотребный дом или совершающих прелюбодеяние, имел право, если заставал их вдвоем, привести их к мировому судье без предписания на арест и обязать их явиться на сессию суда.

Согласно принятому еще при королеве Елизавете установлению, человек, обвиненный в лжесвидетельстве, мог быть заключен в тюрьму на полгода или выставлен на час у позорного столба, к которому прибивались гвоздями его уши.

Opus est interprète (эти слова нуждаются в пояснении – лат.). Согласно английским законам, оскорбительные слова не подлежат судебному наказанию, однако некоторые не в меру ретивые блюстители порядка при обращении к ним какой-нибудь сварливой женщины с просьбой наказать обидчицу, горя желанием вершить правосудие, истолковывали пустяковую и безобидную перебранку как бесчинство, каковое на языке закона означает грубейшее нарушение общественного спокойствия, учиненное несколькими лицами, – по меньшей мере тремя, ибо меньшему числу предъявить такое обвинение попросту невозможно. На основании этого слова – бесчинство или бесчинность (ибо я видел, что его пишут и так, и эдак) – многие тысячи пожилых женщин были задержаны и приговорены к уплате судебных издержек, а иногда их сажали и в тюрьму единственно за некоторую несдержанность в выражениях. С 1749 года подобная практика пошла на убыль (примеч. Г. Филдинга).

События этой главы происходят в знаменитой старинной лондонской тюрьме Ньюгейт, просуществовавшей с XIII в по 1902 г. Здесь содержались грабители, воры, мошенники и несостоятельные должники. Однако читателю следует иметь в виду, что тюрьма не была тогда местом отбывания срока, арестованные дожидались здесь начала очередной судебной сессии, где должно было рассматриваться их дело, а после вынесения приговора оставались здесь либо до дня казни, совершавшейся обычно на окраине Лондона в Тайберне, либо до дня отплытия корабля, если были приговорены к ссылке в колонию, и только должники, которые не могли уплатить необходимую сумму, находились здесь нередко годами. Нищим и беднякам отводился мрачный сырой подвал, где они спали на каменном полу, те же, у кого водились деньги, могли получить за плату постель, белье, уголь, свечи, пищу из ближайшей лавки и даже отдельную комнату и право принимать гостей, так, героиня романа Филдинга, мисс Мэтьюз, располагалась в «привилегированной» части тюрьмы и за деньги пользовалась другими поблажками. В то же время в подвале тюрьмы была такая скученность и такой ужасный воздух, что в Ньюгейте свирепствовал особый вид лихорадки – тюремной, от которой погибало множество арестантов.