Генри Филдинг - Амелия

Как только миссис Беннет откланялась, Амелия вновь не смогла удержаться и стала просить миссис Эллисон достать еще один билет, выразив уверенность, что миссис Беннет весьма непрочь туда пойти, однако миссис Эллисон и на этот раз наотрез отказалась попросить об этом милорда.

– Знаете, сударыня, – заявила она, – если бы даже я и согласилась появиться там в обществе миссис Беннет, чего, должна вам признаться, отнюдь не намерена делать, поскольку она человек, совершенно никому неизвестный, то я очень сильно сомневаюсь, захотела ли бы она сама туда пойти, – ведь она довольно странная особа. Единственное ее удовольствие – это книги, а что касается всяких публичных развлечений, так мне нередко доводилось слышать, как она всячески их порицала.

– Отчего же в таком случае она сделалась так печальна, стоило нам заговорить о маскараде?

– Ну, тут уж не угадаешь, – ответила миссис Эллисон. – Ведь вы и прежде всегда видели ее такой же печальной. После смерти мужа на нее находят по временам приступы уныния.

– Несчастная, – воскликнула Амелия, – мне от души ее жаль! Подумать только, как она должна страдать! Признаюсь, у меня к ней какое-то странное влечение.

– Возможно, она нравилась бы вам намного меньше, если бы вы ее получше знали, – ответила миссис Эллисон. – Она, вообще-то говоря, довольно-таки капризная особа, и если вы прислушаетесь к моему мнению, то не станете поддерживать с ней слишком близкие отношения. Я знаю, вы никогда не передадите ей моих слов, так вот, она напоминает те картины, которые больше нравятся на расстоянии.

Амелия, похоже, не согласилась с собеседницей и продолжала добиваться, чтобы миссис Эллисон высказалась на сей счет с большей определенностью, но все было тщетно: та только отделывалась разного рода туманными намеками – к невыгоде миссис Беннет, а если у нее время от времени срывалась с языка излишняя резкость, то она тут же, сама себе противореча, бросала на другую чашу весов какую-нибудь незначительную похвалу. Поведение миссис Эллисон представлялось Амелии в высшей степени странным, и в итоге она никак не могла взять в толк, как же все-таки миссис Эллисон относится к миссис Беннет – дружески или враждебно.

Бут не присутствовал при этом разговоре: его как раз в это время позвали вниз, где его дожидался сержант Аткинсон, явившийся сообщить кое-какие новости. Он только что встретился с Мерфи, и тот заверил сержанта, что если Аткинсон намерен вернуть деньги, якобы одолженные им Буту, то у него очень скоро появится такая возможность, поскольку накануне предстоящей сессии в суд будет подан иск о взыскании долгов. Деньги, по словам стряпчего будут возвращены сполна, ибо ему доподлинно известно, что у капитана Бута есть кое-какие очень ценные вещи и даже дети его носят золотые часы.

Чрезвычайно обеспокоенный этим сообщением, Бут встревожился еще больше, когда сержант пересказал ему слова Мерфи, уверявшего, что наличие у Бута столь ценных вещей было подтверждено не далее как вчера. Теперь Бут больше не сомневался, что ворвавшийся к ним в дом мнимый сумасшедший был либо сам Мерфи, либо кто-то из его подручных; только теперь он вполне уяснил себе смысл происшествия: вне сомнения, целью этого визита было желание осмотреть его пожитки, дабы удостовериться, стоит ли кредиторам прибегать к помощи закона, чтобы обобрать его.

Вернувшись затем наверх, он поделился услышанным с Амелией и миссис Эллисон и не утаил возникших у него опасений относительно тайных умыслов его врагов; миссис Эллисон попыталась, однако, насмешками рассеять его страхи, назвала малодушным и заверила, что он может вполне положиться на ее адвоката:

– Коль скоро он ни о чем вас не предупредил, – сказала она, – можете совершенно успокоиться; даю вам слово, что при любой угрозе он бы непременно дал знать вам заранее. А что касается наглеца, посмевшего ворваться в вашу комнату, то, если его в самом деле послали с таким поручением, как вы предполагаете, мне остается лишь от души сожалеть о том, что меня в это время не было дома; уж я бы его, голубчика, не упустила и в целости и сохранности препроводила под охраной констебля прямехонько к судье Трэшеру. Судья, насколько мне известно, терпеть не может стряпчих: у него с ними свои счеты.

После этой ободряющей речи Бут несколько воспрянул духом, да и Амелия немного утешилась, однако на душе у них было в этот вечер слишком тревожно, чтобы искать общества. Заметив это, миссис Эллисон вскоре удалилась, предоставив несчастной паре искать облегчения во сне, этом могущественном друге обездоленных, хотя подобно другим могущественным друзьям он не всегда приходит на помощь именно тем, кто более всего в нем нуждается.