Милтон Фридман - О свободе

Частные состояния, возникавшие при этой системе, создавались в подавляющем большинстве случаев в результате разработки новых видов товаров и услуг, либо новых методов их производства, либо же, наконец, их массового внедрения в сферу потребления. Все эти процессы в конечном итоге приводили к приросту общественного богатства и повышению благосостояния масс, которые во много раз превышали размеры богатств, накопленных авторами и инициаторами этих нововведений. Да, Генри Форд приобрел огромное состояние — однако страна приобрела при этом дешевое и надежное транспортное средство и вдобавок освоила и внедрила технологию массового производства. Кроме того, во множестве случаев частные состояния в своей значительной степени были в конечном счете посвящены благу всего общества. Фонды Рокфеллера, Форда и Карнеги — это лишь самые знаменитые среди многочисленных примеров пожертвований частного капитала на общественные нужды. Все эти примеры есть не что иное, как замечательное следствие функционирования системы, основанной на «равенстве возможностей» и «свободе» (в том понимании этих терминов, какое бытовало вплоть до недавнего времени).

Приведенный ниже отрывок дает представление (пусть даже неполное) о размахе филантропической деятельности в США в девятнадцатом и начале двадцатого столетия. В книге, посвященной «благотворительности на культурные нужды в Чикаго с 1880 по 1917 год», Хелен Горовиц пишет:

«На рубеже столетий Чикаго объединял в себе противоречивые тенденции: это был крупнейший промышленный и коммерческий центр, где велась торговля всеми основными товарами, характерными для современного индустриального общества, и в то же время город, где культурная жизнь била ключом. По словам одного комментатора, город представлял собой “странное сочетание свинины {16} и философии Платона”.

Среди наиболее ярких проявлений тяги чикагцев к куль туре было основание в 1880-х и начале 1890-х гг. крупнейших культурных учреждений города (Художественного института, библиотеки Ньюберри, Чикагского симфонического оркестра, Чикагского университета, музея Филда, библиотеки Криерара). (…)

Подобные учреждения были в городе новым явлением. Ка ковы бы ни были побуждения, приведшие к их основанию, остается фактом, что они в основном организовывались, содержались и управлялись группой бизнесменов. (…) Но несмотря на то, что их финансирование и руководство находилось в руках частных лиц, эти учреждения были предназначены для всего города. Их попечители взяли на себя роль меценатов не столько ради удовлетворения своих личных эстетических или научных запросов, сколь ко во имя достижения определенных социальных целей. Перед лицом ширившихся социальных движений, которые они не были в состоянии контролировать, эти бизнесмены, с их идеалистическими представлениями о культуре, видели в музее, библиотеке, симфоническом оркестре или университете средство, способное возбудить в массах интерес к возвышенным целям и привести к возрождению гражданского общества, проникнутого идеей общественного блага».

Филантропическая деятельность отнюдь не ограничивалась пожертвованиями на культурные учреждения. Как пишет Горовиц по другому поводу, это был «своего рода взрыв активности в самых различных областях». Чикаго не был исключением — скорее, по словам той же Горовиц, «в нем, как в капле воды, отражалась вся Америка». В это же время Джейн Аддамс основала в Чикаго «Халл-Хаус», который стал первым среди множества благотворительных заведений этого типа (settlement house), размещавшихся в тех городских районах, где жила беднота. Такие заведения распространились вскоре по всей стране; в них широкие слои малоимущих получали доступ к культуре и просвещению, а также помощь в трудностях их повседневной жизни. В этот же период были основаны многочисленные больницы, сиротские приюты и иные благотворительные учреждения.

Система свободной конкуренции и стремление к достижению самого широкого круга социальных и культурных целей вовсе не исключают друг друга, точно так же, как не исключают друг друга система свободной конкуренции и сострадание к обездоленным — независимо от того, выражается ли оно в виде частной благотворительной деятельности, как в девятнадцатом столетии, или же в виде правительственной помощи, как это имело место во все возрастающих масштабах в двадцатом столетии. Важно одно — чтобы в обоих случаях эта деятельность служила проявлением желания помочь своему ближнему. При этом, однако, существует кардинальное различие между двумя способами осуществления этой правительственной помощи, которое на первый взгляд кажется несущественным. Одно дело, когда 90 % населения, то есть всех нас, соглашаются взять на себя бремя дополнительных налогов с целью помочь 10 % населения с самым низким уровнем жизни — и совсем другое, когда 80 % голосуют за то, чтобы налоги с целью помочь этим 10 % бедных платили не все, а лишь 10 % наиболее состоятельных граждан. Именно такую ситуацию описывает знаменитый пример, принадлежащий У. Г. Самнеру {17} , — когда В и С решают, что должен Д сделать для А.