Федор Раззаков - Ефремовы. Без ретуши

С родной дочерью у Олега Николаевича не было особого контакта. Анастасия родилась вне брака: после расставания с Лилией Толмачевой Ефремов несколько лет жил с Ириной Мазурук — выпускницей сценарного факультета ВГИКа, дочерью знаменитого летчика. Она и родила ему Настю. Когда появилась дочка, Олегу Николаевичу было не до пеленок-распашонок — театр «Современник» делал первые шаги. С Мазурук он расстался через три года. Официально оформил отцовство еще через несколько лет. На тот момент у Ефремова уже была вторая жена, Алла, и сын Миша. Ирина тоже вышла замуж. Ее муж собирался удочерить Настю, Олег Николаевич не позволил.

Возможно, если бы не Миша, их отношения сложились бы по-другому — сын всегда был ближе Ефремову, чем дочь. Хотя из-за работы он толком не занимался обоими детьми. Все силы и время тратил на театр — сначала «Современник», потом МХАТ. Я от него только и слышала — театр, театр, театр…

Он познакомил меня со всеми своими друзьями — Рощиным, Аджубеем, Александром Гельманом, Михаилом Шатровым, Егором Яковлевым… Я попала в ближний круг Ефремова, хотя он мало кого подпускал к себе, принимал поклонение и заботу, но держал на расстоянии. «Одинокий волк» — выражение, часто употребляемое знавшими его людьми, — не просто метафора, а определение обычного состояния Олега Николаевича. Нарушать его он разрешал немногим, только тем, кому верил.

Мы ходили в гости, на банкеты и премьеры. Меня смущал мой непонятный статус, я пыталась отказываться:

— Может, не надо, Олег Николаевич? Что подумают ваши друзья?

— Да брось ты, поедем, тебе будет интересно! Они все поймут правильно.

Когда приходили, Ефремов говорил: «Прошу любить и жаловать, это молодая актриса Светлана Родина. Она пока учится в Школе-студии МХАТа, но скоро вы о ней услышите». И меня прекрасно принимали, я не чувствовала никакой неловкости.

Мы ходили в театры, в том числе и в «Современник», и нигде не возникало проблем. Зато в «родном» МХАТе я однажды пережила не очень приятный момент. После премьеры спектакля, который Ефремов играл вдвоем с Татьяной Дорониной, он пригласил меня на банкет. Женщин-актрис кроме нас с Татьяной Васильевной не наблюдалось, были только гримеры и Ирина Григорьевна Егорова. Я поздравила Доронину с премьерой, сказала, что она мне всегда очень нравилась. В ответ Татьяна Васильевна выдавила из себя одно-единственное слово «Спасибо», произнесенное таким тоном, что я просто онемела. За столом Доронина разговаривала только с Ефремовым, будто показывая, что остальные ей неровня. Я чувствовала себя ужасно неловко и потом пожаловалась Олегу Николаевичу:

— Не надо было ее поздравлять. И вообще идти на этот банкет.

— Почему? Ты прекрасно держалась. А от нее не стоило ждать чего-то другого. Это же Доронина…»

Как мы помним, Доронина пришла в МХАТ за несколько лет до Ефремова — в 1966 году. Считалась там примой, но все-таки Ефремов ее тогда «уел», не захотев строить на ней репертуар. И Доронина в середине 1972 года перешла в Театр имени Маяковского, к Андрею Гончарову.

Но вернемся к Светлане Родиной.

В 1975 году она училась на последнем курсе и позволила себе вольность — решила пройти пробы в фильм Резо Эсадзе «Любовь с первого взгляда», который снимался в Ленинграде. В один из дней Родина съездила в город на Неве, но не учла, что это может стать известным руководству курса. В результате кто-то из ее же сокурсников поставил в известность Монюкова и тот провел собрание, где разбирали «недостойное поведение студентки Родиной». Там от нее потребовали покаяния, но она отказалась. Тогда Монюков пригрозил ей отчислением. И действительно поднял этот вопрос перед руководством Школы-студии. Но Родина рассказала обо всем своему возлюбленному — Олегу Ефремову. И тот помог. Позвонил ректору Школы-студии Радомысленскому и попросил не обижать талантливую студентку, да еще перед самым выпуском.

Звонок помог: Светлану оставили в Школе-студии. Но лишили ролей в дипломных спектаклях. Тогда ее выручил ученик Ефремова — режиссер Игорь Власов: пригласил в спектакль «В гостях и дома». Эту постановку увидел режиссер Театра имени Пушкина Борис Толмазов и взял Родину в свой театр после защиты диплома. Почему этого не сделал Ефремов? Видимо, понимал, что ему придется весьма нелегко, если в труппу придет его молодая пассия — сожрут либо ее, либо его. А этого ему не хотелось. Поэтому сказал Светлане: «Лучше поработать в Театре Пушкина, пока во МХАТе все не утрясется». Но в Художественный театр Родина так и не попала.