Марианна Грин - Манхатанская ведьма

Мне повезло, дилижанс подъехал через 10 минут. Дорога шла по краю вересковой пустоши. Несмотря на то, что стоял теплый солнечный день, это огромное безжизненное пространство выглядело мрачно. Впечатление усиливали пронзительный ветер и серые валуны на фоне бледно-лилового вереска. Но я не мог сейчас думать ни о природе, ни о чем другом, кроме как о своем враге. Конечно, это мог быть и не Бэтнуар, но мне казалось, что если он в Милкоте, я обязательно это почувствую. Как? Не знаю. И что я буду делать, если вдруг увижу его (а я надеялся именно на это) – я не представлял. У меня не было никакого оружия. Наверно, наброшусь на него просто посреди улицы, и буду бить. Я невольно сжал кулаки и вдруг поймал на себе изумленные взгляды. Оказалось, что я еду в дилижансе не один. Напротив меня сидели мистер и миссис Джеферсон и Мери. А я с ними даже не поздоровался! Мне стало так стыдно, что я, кажется, даже покраснел. Пришлось долго извиняться. Оказалось, что Мери с родителями едут на похороны, так как Тернер приходился им дальним родственником. Я соврал, что я тоже его знал, да и как доктор хочу взглянуть (надо же мне как-то было оправдать свой интерес).

– Нет-нет, мы смотреть на этот ужас не будем. Я боюсь, что потом я просто спать не смогу, ребенку это вообще ни к чему.

Я кивнул, глянул на Мери и тут только заметил, что у нее на шее, на цепочке висит волшебный рубин Мириам. Я его прятал, берег всю жизнь, а она на шею повесила! С трудом оторвав взгляд от рубина, я выдавил отеческую улыбку:

– Не боишься потерять находку?

– Нет, – ответила она.

И все. Что еще можно сказать ребенку?

Доехали мы быстро, но все равно опоздали. Когда подошли к большому каменному дому банкира, процессия уже двинулась на кладбище, так что осмотреть раны я не успел. Я подумал, что смогу хоть что-нибудь еще узнать у прислуги и остался возле особняка, сославшись на кое-какие дела. А семейство Джеферсонов решило почтить память родственника и отправилось за процессией. Заметив человека, который вышел, чтобы закрыть железные с кольями наверху ворота, я поспешил к нему. Представившись клиентом мистера Тернера, я изобразил на своем лице изумление и спросил, что случилось. Привратник оказался человеком словоохотливым. Но ничего нового мне узнать не удалось. Он рассказал то же, что и миссис Дикси. Слуги нашли хозяина утром. Он лежал в своей комнате на полу в луже крови, все тело было покрыто глубокими ранами от когтей и зубов какого-то зверя. Причем дверь была закрыта на ключ изнутри. Вызвали полицию. Те приехали, осмотрели весь дом, но сразу сказать ничего не смогли.

Я поблагодарил слугу, немного побродил по городу, пытаясь раздобыть какие-нибудь еще сведения, и пошел на станцию. В Милкоте Бэтнуара никто не видел. Я спрашивал в трактире и в отеле. Говорил, что ищу старого приятеля, и описывал внешность Бэтнуара, но мне все отвечали, что такой человек здесь не появлялся. Зато я узнал об одной странной привычке покойного банкира: по ночам он любил иногда гулять по вересковой пустоши. Его заметил трактирщик, когда они с сыном искали пропавшую собаку. Это было около полуночи. Только-только закончился сильный дождь, они, мокрые и грязные, шли домой и на окраине города столкнулись с Тернером, который направлялся на пустырь. Он растерялся, когда их увидел, что-то пробормотал и поспешил дальше. Подозрительно, конечно, но мало ли какие дела бывают у банкиров.

Вот и все. И никакого следа, никакой зацепки, никакого намека, чтобы мне найти Бэтнуара. А может, это и не он был. Великобритания – страна большая, и так маловероятно, чтобы мы с ним случайно снова оказались в одних и тех же краях. Я вернулся в Мортон разочарованный и заставил себя взяться за статьи для Лондонского издательства. Редакция известила меня письмом, что они опубликовали в последнем номере две мои статьи и хотели бы заполучить еще две для следующего. Чтобы успеть отправить им рукописи до конца июня, мне нужно было хорошо постараться.

Всю неделю я посвятил статьям. Только в субботу меня отвлекли – одному пожилому джентльмену стало плохо, и меня позвали его посмотреть. По пути домой я встретил Мери Джеферсон. Я заметил, что она очень плохо выглядит. Она всегда была бледной, а сейчас казалась просто зеленой. Под глазами залегли тени, лицо осунулось. Я спросил у нее, как дела. Она смутилась, как в школе, когда я вызывал ее отвечать, опустила голову и прошептала:

– Спасибо, сэр, хорошо.

Но вид у нее был при этом такой несчастный, что мне стало жаль ее.