Владислав Волынский - Протокол свержения

– А как же. Ездят тут всякие… Сначала внедорожник к дому старушки-садовницы поехал, потом целый кортеж из пяти машин с гос. номерами.

Странную садовницу знали почти все местные, но никто с ней не общался. Старушка жила здесь казалось с незапамятных времен. Когда капитан был еще мальчишкой, они с друзьями несколько раз забирались к ней на участок, и уже тогда ей было на вид не меньше семидесяти, удивительное здоровье, что и говорить.

К дому подъехало три милицейских машины, пассажиры которых во главе с лейтенантом Кузнецовым направились к капитану.

– У меня к тебе просьба Захарыч, – обратился к хозяину дома Смирнов. – Мне нужен твой погребок.

– Капитан, разве мы с тобой не договорились? – прищурился Захарыч, – решил нарушить слово и принципы?

– Нам для дела, возьмем не больше, чем может потребоваться. К тому же ты у меня в долгу.

– Это ты у меня в долгу, капитан, не будь тебя, сидел бы я вот так уже лет пятнадцать в одной из банановых республик, да девушки красивые носили бы мне холодное пиво.

Они буравили друг друга взглядами. В конце концов Захарыч сдался. Вздохнув, он поднялся со скамейки и жестом пригласил всех в дом. Дойдя до дверей в кладовую, хозяин невидимым движением привел в действие механизм, и фальшивая стена кладовой отъехала в сторону. Спустившись по темной старой лестнице в скрытое помещение, он клацнул выключателем. Кто-то присвистнул, «Бляха, как в боевиках американских», прокомментировал один из милиционеров, остальные лишь удивленно озирались.

В бытность свою командиром части, Захарыч, как и многие хотел неплохо заработать на продаже казенного имущества, включая оружие, при развале Советского союза. И все бы было хорошо, если бы не молодой Смирнов, который, пользуясь отцовскими связями в военных кругах, все сделки сорвал. С самим Захарычем все утрясли по-мирному, списанное оружие он мог оставить себе, так сказать, «на черный день», но продавать его, было запрещено. Принципиальный Смирнов не мог позволить, чтобы орудия убийства попали в неправильные руки, но и добиваться наказания для Захарыча он не хотел. Времена были отвратительные, и врагов у всех хватало. Естественно друзьями старый военный и Смирнов не стали, но некоторую степень уважения молодой милиционер в глазах отставного полковника приобрел.

«Не соврал Володька про гранатометы», продолжали восхищаться складом милиционеры. Еще бы. Стены были увешаны пистолетам, автоматами и пулеметами разного калибра, были снайперские винтовки, наступательные и оборонительные гранаты, мины и конечно обещанные РПГ. На полу стояли ящики полные патронов и другое снаряжение для военных.

– Сильно не разгуливаемся, – скомандовал Смирнов. – Нам понадобится два пулемета, два гранатомета, одна СВД, по автомату остальным и по пистолету с двумя наступательными гранатами всем. Дело серьезное, парни, вы знаете, я для своей прихоти ничего не делаю и не прошу. Вы слышали, что творится у нас в городе последнее время и наша прямая обязанность с этим разобраться. Плевал я на приказы всяких толстопузов, мы выбрали профессию защитников правопорядка и должны работать на совесть. У меня все, берем пушки и вперед.

– Ну, премия ж будет? – спросил один из милиционеров.

– Будет, как и обещал. – сказал вздохнув Смирнов, «и для кого я тут распинался?».

***

Трое угрюмых мужчин сидели в комнате, тихо переговариваясь, и все разом замолчали, когда старушка-хозяйка вошла с подносом в руках. От старого заварника расходились клубочки ароматного пара, а на небольшом блюде была горка свежей выпечки. Старушка не спеша дошла до стола в середине комнаты и поставив поднос, принялась расставлять чашки для своих новых квартирантов.

– Печенье по старому рецепту для вас испекла, пятнадцать минут и готово. Но не подумайте, быстро – не значит спустя рукава, оно такое же вкусное, как…

– Не беспокой нас женщина, – грубо перебил один из мужчин, – оставь посуду и ступай, мы сами о себе позаботимся.

Хозяйка на секунду замерла от удивления, но потом, недовольно поджав губы, направилась к выходу. Остановившись у двери, она обернулась и произнесла:

– Вежливость и уважение к старшим, Вам, видимо, не ведомо, молодой человек!

Тот в ответ лишь махнул рукой, указывая на дверь. Старушка же уверенно развернулась и поковыляла к говорившему, ее губы дрожали от негодования. Бровь мужчины поползла вверх.

– Я своим руками вырастила и собрала травы, придающие приятный аромат этому чаю, подсуетилась и испекла печенья, а в ответ получаю одни грубости! Нет! – она покачала головой, стоя над собеседником, – Я и не подумаю выйти из комнаты пока не получу хотя бы элементарное «спасибо»! Правила приличия всегда соблюдались и будут соблюдаться в моем доме! – она решительно кивнула, подтверждая свои слова.