Словом, её присыпали каким-то порошком (тальком, что ли?) и сразу отправили в стационар. И с ней трёх серьёзных таких агентов в штатском – чтобы обеспечить… Всё, что положено обеспечить. Ну а ходить она сможет уже через два-три дня. Думаю, обязательно приедет сюда, навестить мужественного спасителя…
Толик мило покраснел. Надюха, переводившая взгляд то на сержанта, то на Толика, не выдержала:
– Это что ещё за романтическая история?! Толик! Ты нашёл себе «зазнобу»? А как же тётя Соня? Кто ей будет помогать в лавке?! Ну-ка, колись – кто это там у тебя?
На помощь пришёл сержант:
– Купилась-таки на этот раз! Да шутка это, Надюха… Но ваш Толик молодец: если б он не догадался хотя бы сделать попытку отыскать выживших, доктор Татьяна реально… Утонула бы. Или спятила.
– А я вот всё равно не верю, что шутка! Толик у нас парень видный и крепкий – семьдесят кило всё-таки, и метр семьдесят девять… Правда, выбирать-то у нас в Большой Горловке особо не из кого. Восемнадцать старушек – многим за семьдесят… Мог, гад такой, и запасть на докторшу, если та моложе. А она как – симпатичная хоть?
Толик опять не придумал ничего лучше, как покраснеть. Надюха присвистнула:
– Точно. Готов, донжуан хренов! Ладно, не бойся: я тёте Соне не скажу. Захочешь расстаться с бедной старушкой – сам скажешь!
– Толик! Так тебе невпервой – старушек охмурять? – сержант прыснул.
– Отстаньте! И никого я не охмурял! И с тётей Соней – вот можете не верить! – ничего у меня не было!.. А Татьяна – вообще очень серьёзная девушка. Может, она ещё не захочет… Связать свою судьбу со мной?
– Это чего это она не захочет?! Да против тебя ни одна женщина старше сорока не устоит! Это потому, что ты – ну вылитый Стас Михайлов в молодости… Вот уж повезло. – Колян говорил без улыбки, – И если надумаешь – только скажи. Говорю же: если сержант не сможет – сам буду у вас свидетелем!
– Да ну вас, честное слово! – Толик встал, – Ладно, пойду воспользуюсь… Удобствами. И – спать! А то я что-то устал…
Пройдя за занавес, Толик крикнул поварам: «Спасибо! Очень вкусно!» Те что-то проворчали в ответ – слов не было слышно, но явно что-то напутственно-довольное.
– А он прав. – сержант откинулся от стола, – Глаза слипаются. Насчёт спать – не знаю, но я бы с удовольствием прилёг. Так сказать, придавил бы на массу…
Да доктор ждёт!
Разбудил Коляна доктор Размыслович:
– Колян! Идём-ка. Есть дело.
Однако прошли они не в Госпиталь, а в палатку полковника.
Тут уже были пятеро бойцов с оружием, сам полковник, и сержант. Коляна кольнуло нехорошее предчувствие: все смотрели на него.
Доктор буркнул:
– Ладно, дальше – сами разбирайтесь! – после чего вышел.
Подойдя к столу, за которым сидел полковник, Колян понял, что худшие опасения подтвердились: на чистом и пустом пространстве лежала только коробочка, которую он так удачно, вроде, втоптал в грязь, и пуговица. И…
Его мобильный телефон, который он, вообще-то, оставлял дома!
Колян вздрогнул, но промолчал. Паузу нарушил полковник:
– Час назад, когда над нами проходил их спутник, эта хреновина сработала. Накопитель, то есть. Передала импульс. По нему мы её и запеленговали. А видеокамеру твою нашли в кустах с помощью детектора. И, наконец, двадцать минут назад на твой мобильник пришло СМС: «Деньги согласно договорённости переведены на счёт номер…».
Ты его сам знаешь. Потому что открывал на имя своей матери. По её паспорту. Наши сотрудники уже пробили.
Миллион в долларах. Твои «деловые партнёры» не поскупились, и не обманули.
Колян сглотнул, но опять ничего не ответил.
Полковник молчал, но смотрел на него так, словно хотел прожечь дырки во лбу.
Сержант спросил:
– Может, скажешь хотя бы – зачем?!..
Колян, поколебавшись, кивнул:
– С-скажу… Скажу. Хотел выбраться отсюда к такой-то матери… И матери обеспечить… Операцию. А без неё ей оставался – год. А затем и лечение и уход на старости… В Швейцарию, что ли. Или – Израиль. Там, говорят, врачи… Хорошие.
– Но почему – им-то?! Главным врагам?!
Колян тоскливо обвёл глазами защитно-зелёный потолок палатки. Посмотрел на свои ботинки. Покачал головой: – Если честно – сам не знаю. Наверное, потому что больше никто не предложил… А эти… Когда они год назад предложили работать на них, вначале не хотел…
А потом – как чёрт под локоть толкнул. Чего, думаю, мне терять? Живу, причём, добровольно – в дыре, куда Сталин ссылал зэков долбаных и интиллигентов с…аных – чтоб попередохли тут с холоду и голоду, или поубивали друг друга… Хуже, думал, уже не будет… Ведь сейчас расстрела у нас нет?! – он вскинул глаза на окружавших. Ему никто не ответил. Тишина стояла такая, что, казалось, упади иголка – и то будет слышно. Даже надсадная, и выматывающая душу песня чёртова летнего гнуса стихла – очевидно, в палатке распылили инсектициды…
Читать дальше